— Я просто так выразился… И все же пусть Никольский занимается этим делом сам. Без твоего… содействия. Никаких расследований! Я на этом настаиваю!
Анна нахмурилась. И тут же ее лицо просветлело.
— Нет, сама ты к Никольскому не поедешь! Ишь чего удумала! — догадался Павел о планах Анны. — Я дам распоряжение слугам, чтоб одну тебя в город не возили.
— Ну Паули!
— Да хоть Павлушей меня назови, все равно не поможет! — продолжил держать оборону Ливен.
— Ну ладно… — вздохнула Анна. — А каких цветов ты мне сегодня срежешь?
— Каких это тебе цветов? Тех, что тебе нужны для того, чтоб в то время, когда я буду их срезать, ты воспользовалась бы моментом и бегом на конюшню, пока там не получили моего распоряжения?
Анна посмотрела на Павла так, словно он… залез ей в голову.
— Анна, Анна, — покачал он головой, — даже не пытайся… Я же занимаюсь… оценкой… различных ситуаций… И уж такие простые уловки вижу без труда… Пойдем-ка домой, — он встал со скамьи и подал Анне руку.
По дороге к дому Павел остановился и срезал для Анны три крупных астры — белую, розовую и темно-красную.
— Нравятся?
— Да, спасибо, они очень красивые, — немного грустно ответила она, взяв у него цветы.
— Аня, не сердись на меня, я желаю тебе только добра… Постарайся меня понять… — он поцеловал Анне ладонь, а затем убрал из ее волос божью коровку, но не опустил ее, а посадил ей на ладонь, которую все еще держал в своей руке.
— Вот, поймал для тебя домашнего питомца. Можешь взять коровку с собой в Затонск, — улыбнулся он.
— Ну хорошо хоть коровку, а не целую корову, а то бы нам с Яковом пришлось ставить ее в сарай, — рассмеялась Анна. Но коровке было, по-видимому, хорошо и в княжеском саду, поскольку она взмахнула крылышками и упорхнула.
— Ну вот, улетела, — вздохнула она.
— Ну так, может, она в Затонск полетела, передать Якову привет от тебя. У других почтовые голуби, у тебя почтовая божья коровка, — еще раз улыбнулся Ливен.
— Но я с ней послания для Якова не передала… — поддержала Анна шутливый тон Павла.
— Так она и так знает, что ему передать — что ты его любишь… Аня, как же я за Вас счастлив… Ну пойдем, а то, наверное, графиня с Сашей уже спустились к завтраку, — он повел Анну в сторону дома, так и не выпустив ее руки из своей.
Александр, который также был все это время в саду, пошел вслед за ними — очень медленно, чтоб не появиться в доме самому сразу после них.
За завтраком, как и накануне за ужином, Александр пытался ухаживать за Анной Викторовной — то подливал ей чая, то предлагал сдобы, а то рассказывал о каких-то веселых случаях, имевших место в свете Петербурга. Он видел, как смотрел на него Павел, но делал вид, что не замечал этого. После завтрака Ливен-старший не поехал во дворец, а пошел к себе в кабинет, он ждал бумаги из столицы, которые должен был привезти Демьян, и над которыми ему предстояло поработать хотя бы пару часов, наравне с теми, что уже были у него на столе.
Услышав шаги на лестнице, Павел выглянул из кабинета. Саша был одет в костюм для верховой езды. Его глаза блестели — так же, как и накануне вечером…
— Ты куда это собрался?
— Хотел покататься с Анной, точнее покатать ее. А потом проехаться сам. А что?
— Сашка!! Не смей!! Я знаю этот твой взгляд!
— Не понимаю, о чем ты!
— Об Анне. Если ты ее хоть пальцем тронешь, нет, если ты даже задумаешь это, я сам отобью тебе все, что можно! У тебя сейчас сколько любовниц?
— Одна.
— Так заведи еще, если тебе свой пыл девать некуда!
— А если я ее люблю? Она — необыкновенная, не такая как все…
— Она — жена Якова!!
— И что? Разве тебя остановило, что моя мать была замужем за твоим братом? Видимо, это у нас семейное — спать с женами родственников. Сначала Яков, потом ты… Сейчас, похоже, моя очередь поразвле…
Александр не успел договорить, так как его фразу прервал удар в челюсть.
— Ах ты маленький похотливый щенок!!
Саша держался за лицо и ошеломленно смотрел на Павла. За все его восемнадцать лет на него никто не поднял руки, ни батюшка, ни Павел, никто и никогда. Хотя, бывало, он этого заслуживал.
— Успокоился?? Чтоб я подобных слов от тебя никогда больше не слышал!!
Александр молча кивнул.
— Дмитрий сказал тебе, что уже не мог иметь детей, и что мы сошлись с Лизой, и родился ты. Так?
— А как еще?
— А так, что он не просто уже не мог иметь детей, вскоре после свадьбы он перестал быть мужчиной совсем. Слава Богу, что брак был вообще консумирован, а то молодая княгиня так бы и осталась девицей, пока он не нашел ей любовника. Ни Яков, ни Лиза не знали, что Яков — сын Дмитрия, их просто свели вместе, а потом разлучили.
Что касается меня, я был влюблен в Лизу еще до того, как твой дед женил на ней Дмитрия. Я просил его отдать ее за меня. Я должен был стать мужем Лизы с самого начала. Не было бы неудачного брака с Дмитрием, печальной связи с Яковом и моего неоднозначного отцовства. Была бы нормальная семья с самого начала. Но твой дед не позволил этого. В итоге случилось то, что случилось.
