— Аня, ну откуда я знаю, можно верить духу или нет… Духи — это все же по твоей части… Но если бы это сказал Дмитрий, живой Дмитрий, я бы ему поверил. Так как не вижу причины, по которой он хотел бы солгать. Так что, думаю, что то, что он сказал — правда, — Павел не имел понятия, стоит ли верить духу, даже его собственного любимого брата. Но он очень хотел, чтоб ему поверила Анна и если не перестала беспокоиться за его жизнь совсем, то хотя бы волновалась не слишком сильно… — Кроме того, Дмитрий был порядочным человеком, поэтому я могу предположить, что и его дух тоже… порядочный и не стал бы намеренно вводить тебя в заблуждение… тем более, что ты, как мы поняли из его записей, пришлась ему по душе… Да и, наверное, ему… оттуда виднее, что и как… — он надеялся, что ему все же удалось убедить Анну.
— Да, пожалуй, ты прав… Я не подумала о том, что Дмитрий Александрович хорошо относился ко мне… даже никогда не увидев… Значит, и его дух тоже должен быть ко мне расположен… и желать мне добра… Ну и тебе с Яковом, конечно…
— Ну вот и я о том же… Аня, я не знаю, как у меня сегодня сложится день на службе, поэтому не могу сказать тебе, когда вернусь. Но я хотел бы предложить устроить после ужина прощальный вечер в большой гостиной.
— И ты будешь играть и петь?
— Обещаю.
— И танцевать мы будем?
— Ну если ты этого захочешь, конечно.
Ей не так уж хотелось танцевать, но она хотела, чтоб в последний вечер вместе Павлу было… хорошо… Чтоб он немного отвлекся от тех новостей, которые, как она знала, не давали ему покоя…
— Да, я хотела бы танцевать с тобой.
— Вальс, я полагаю, Анна Викторовна?
— Вальс, Ваше Сиятельство… — улыбнулась Анна.
— Аня, я… не хочу быть для тебя… князем… Князь я для других, не для тебя, — твердо сказал Ливен.
— Я… обидела тебя, да?
— Нет, родная моя, что ты, — более мягким тоном сказал он. — Просто в моей жизни так мало людей, для которых я не князь… И еще меньше тех, для которых я просто Павел… И для меня это… очень важно… Вот и все.
— Ты познакомишь меня… с кем-нибудь из них?
— Конечно. Когда Вы с Яковом будете в Петербурге.
— А что это за люди?
— Разные… Имею в виду по характеру, интересам…
— А по положению?
— По положению… Я никогда об этом раньше не задумывался… для меня это не имеет значения… Но ты спросила, и я перебрал в уме несколько — получается, это в основном люди, которые имеют вес в обществе и занимает довольно высокие должности и посты… Это в своем большинстве люди из моей юности и молодости… Для кого я тогда был Павлом и так и остался им… несмотря ни на что… Если ты понимаешь, о чем я…
— То есть они примерно твоего возраста?
— Да, где-то около пятидесяти… ну или, скажем так, за сорок…
— Значит, они больше подойдут для знакомства Якову, а не мне, — вздохнула Анна.
— Почему же? Например, Звенигородский, ему где-то сорок пять, а вот его жене нет и тридцати. Оба наиприятнейшие люди. Думаю, с княгиней вы могли бы стать хорошими приятельницами.
— С княгиней?
— Ну Звенигородский — князь, следовательно, жена у него княгиня.
— Ну вот, снова князь… А ты только что сказал про людей, для которых ты… просто Павел…
— Для Георгия я действительно просто Павел. А Елена Анатольевна обращается ко мне Павел Александрович, но не Ваше Сиятельство и не князь… Георгий женился по любви на дворяночке из нетитулованной семьи. Это одна из самых счастливых пар, что я знаю. Они мне напоминают вас с Яковом.
— Разницей в возрасте?
Ливен засмеялся:
— Нет, конечно. Тем, как они относятся друг к другу. Как, например, Георгий смотрит на Елену, каким взглядом — нежным, теплым…
— А сколько они женаты?
— Года три-четыре.
— И он все еще смотрит на нее так… влюбленно?
— Да он и до старости так на нее будет смотреть. Как и Яков на тебя. У меня в этом нет никаких сомнений…
— Скажи, а Звенигородский, он как Дмитрий Александрович, занимается только своими имениями?
Ливен рассмеялся еще раз:
— Понимаю, о чем ты… Наверное, ты подумала, что он такой… скажем, домашний человек, поэтому и проявляет чувства к жене… Нет, Аня, он занимается государственными делами. Георгий Андреевич занимает высокий пост в Военном министерстве… И среди титулованных особ и среди высших правительственных чиновников и офицеров есть настоящие, живые люди, которым не чужды обычные человеческие чувства и эмоции… И только такие среди тех, кто называет меня по имени.
— А есть ли такой человек, который пусть и не называет тебя по имени, но близок тебе… больше, чем другие?
— Есть, это Демьян.
— Демьян? Твой Демьян?
— Да. Вижу, ты удивлена. Да, он мой слуга, мой камердинер и не только, но я мог бы назвать его своим другом. Вот только я для него Ваше Сиятельство, хотя уже давно предлагал ему называть меня Павел Александрович. Но так он называет меня крайне редко…
— Почему?
— Думаю, потому что в его понимании это было бы некой вариацией… панибратства… которого из уважения ко мне он допустить не может.
— Как все сложно, — вздохнула Анна.
— Ну что ты, не так все сложно, как кажется, — улыбнулся Павел. — Пойдем завтракать, — он поцеловал Анне ладонь.
