От явления ей во сне этого духа она проснулась. Если это был дух Дмитрия Александровича, то почему он говорил с ней как Павел? Если это был дух Павла, то мог ли он иметь… обличие Дмитрия? До сих пор у нее не было таких странных видений… Возможно, это было действием лекарства, которое ей дал Павел перед сном… Он видел, что после того, как они с Сашей закончили играть в бильярд и присоединились к ним с Натальей Николаевной в малой гостиной, она была в подавленном настроении. И что у нее на душе было неспокойно и поздним вечером, после того, как он сказал ей, что Демьян купил ей билет домой на послезавтра. Она очень хотела в Затонск, к своему Якову, по которому тосковала… Казалось, она должна была прыгать от радости, что ей предстоит дорога домой… Но такого острого желания не было… так как оставлять Павла, которому все же, возможно, грозила опасность, она тоже не хотела… Она разрывалась между любовью к Якову и желанием поскорей увидеться с ним и… беспокойством за Павла… Она знала, что если бы она объяснила Якову, по какой причине ей пришлось немного задержаться, он бы ее понял… Ну или хотя бы попытался понять… Но Павел был непреклонен. Она едет домой. Послезавтра. Точнее уже завтра. И никаких разговоров.
Павел сказал ей, что ее отъезд совсем не связан с ее видением. Что ему нужно ехать в Петербург по делам службы, как приказал Варфоломеев. Что он с Натальей Николаевной уедет из усадьбы в столицу днем позже. И что ее более скорый отъезд был обусловлен лишь тем, что Демьян смог купить билет только на этот день, так как на следующий свободных мест в первом классе не было… Она понимала, что у Павла, точнее подполковника Ливена, были служебные обязанности, и что он не мог ими пренебрегать. Так же, как и коллежский советник следователь Штольман своими. И ей хотелось верить, что эти обязанности были настоящей и единственной причиной ее скорого отъезда. Что Павел не решил воспользоваться ими как предлогом, чтоб отправить ее домой, так как опасался того, что злодеи могли задумать какое-то темное дело в усадьбе…
Она подумала о том, насколько можно верить духам. Могли ли они приврать? Была ли связь с тем, каким был человек, и как потом вел себя его дух? Судя по всему, Дмитрий Александрович не был отъявленным лжецом. Да, он скрывал правду о своем сыне, но… например, не смог солгать о нем Лизе… Следовало ли верить ему насчет того, что с Павлом не произойдет ничего плохого, она не знала… Она хотела бы верить в это, но… Она подумала, что сейчас было бы кстати, если бы ее дядюшка Петр был рядом, и она могла спросить об этом у него. Но он был в Париже, и ей не оставалось ничего, как надеяться на то, что дух Дмитрия Александровича ее не обманывал… Да и какой смысл ему был бы говорить ей неправду? Ведь если бы его любимому брату что-то угрожало, он должен был бы, наоборот, предупредить ее об этом. Чтоб она сама могла что-то сделать или хотя бы сообщить об этом Павлу…
Смотрясь на себя в зеркало в ванной комнате, Ливен ухмыльнулся. Его, князя и заместителя начальника охраны Государя… поколотила женщина… Ну не совсем поколотила, но наставила синяков… Перстень Ливенов, который был на руке у Анны, оставил у него на груди несколько небольших, но заметных пятен. Нет, у него и раньше бывали отметины, оставленные дамами, но получал он их в порыве страсти… Ни одна женщина не наносила ему увечий… потому что боялась за его жизнь… И ни одной женщины он не отправлял подальше от себя, беспокоясь, как бы чего не случилось с ней только потому, что она была с ним рядом… Как вовремя Государь решил посетить мероприятие, на котором ему предстояло его охранять… и для чего он должен был уехать из усадьбы в Петербург… Он не особо верил в то, что его захотят устранить физически, тем более за такой короткий отрезок времени… но совсем исключать этого было нельзя… Всегда можно попытаться устроить несчастный случай, например, пожар… И он бы никогда не простил себе, если бы в таком несчастном случае пострадала Анна… Он был зол на себя уже за то, что ей пришлось столько пережить в связи со смертью его садовника… Да, нужно будет искать нового вместо Кузьмы, Фрол скоро не сможет один справляться со всем садом…
Ливен надел мундир и как обычно перед отъездом во дворец пошел в сад к любимой скамье. На скамье уже сидела Анна.
— Доброе утро, девочка моя, — он как всегда поцеловал Анне ладонь. Затем сел с ней рядом и взял ее руку в свою. — Что-то ты бледненькая… Не выспалась?
— Ну как тебе сказать… Павел, ко мне ночью приходил Дмитрий Александрович…
— О, Дмитрия можно поздравить! Наконец-то он сподобился прийти к даме ночью, — засмеялся Ливен.
— Павел, ну что ты право… Конечно, приходил не он, а его дух… Сказал, что с тобой все обойдется как и с Яковом. Как думаешь, ему можно верить?
