— Аня, тебе это платье очень идет, — прервал он чуть затянувшуюся паузу. — Как бы ты посмотрела, если бы мы дополнили его теми жемчужными серьгами, что я тебе показывал? Только на сегодняшний вечер…
— Да, наверное…
Когда Павел ходил за украшениями, он подумал о том, что если б Саша попытался сегодня ухаживать за Анной… а здесь по какой-то… случайности оказался Яков, то он бы не знал, чем бы мог закончиться вечер… Яков бы не стерпел пылких взглядов юного воздыхателя в сторону его жены… и его внимания по отношению к ней… А Анна, наверное, бы и не поняла, что Александр видит в ней объект своих… грез, ведь он, Павел, никогда своих симпатий по отношению к ней как к женщине не проявлял, и от Саши она бы подобного тоже не ожидала… Да, телеграмма графине пришла что ни на есть вовремя… Даже, если б здесь не было Якова…
Он принес Анне жемчужный гарнитур Ливенов и помог с колье, в то время как она надевала серьги.
— Аня, поскольку сегодня на ужин нас будет только двое, я немного переиграл меню, и ужин подадут чуть позже… А пока я хотел бы предложить тебе вина, — он разлил вино по бокалам и протянул один ей. — Это айсвайн — «ледяное вино», вино, сделанное из винограда, который прихватил мороз. Оно мне очень нравится, надеюсь понравится и тебе… Я хотел бы выпить за тебя…
— За меня?
— Да, — он чокнулся бокалом с бокалом Анны и пригубил вино — оно было отличным, сладким и очень приятным. Анна тоже сделала глоток. — Как тебе?
— Вкусное… А почему ты решил выпить за меня?
— Потому что любой мужчина предложил бы тост за такую прекрасную даму… Представляю, сколько комплиментов сделал тебе Яков, когда увидел тебя в этом платье…
— А… он меня в этом платье не видел…
— Как это не видел? — удивился Ливен.
— Ну… у меня было не так много поводов, чтоб надевать вечерние платья… Мы же с Яковом почти никуда не ходим…
— А вот это зря… Ну ничего, как я уже говорил, в Петербурге ходить будете. Так что это платье пригодится.
— Ты думаешь, мои вечерние платья… они подходящие для столицы?
— Аня, из тех, что я видел — все. Далеко не все дамы любят чрезмерную роскошь, многие предпочитают элегантные, но… преподносящие их с самой лучшей стороны наряды.
— А какое из платьев тебе понравилось больше всех? — проявила Анна женское любопытство
— Ты хочешь узнать, какое платье понравилось мне больше всех… или в каком мне больше всего понравилась ты? — улыбнулся столичный дамский угодник и наполнил уже опустевший бокал Анны. Они сели в кресла, между которыми был маленький столик, куда Павел поставил бутылку.
— Эээ… — замялась она и сделала пару довольно больших глотков «ледяного вина».
— Аня, у тебя все платья красивые, но в этом ты необыкновенно хороша… И, думаю, в своем свадебном платье ты была самой прекрасной новобрачной, которую только можно представить.
— Павел, я тогда уже не была новобрачной… Я… вообще никогда не была… невестой… Я сразу стала… женой Якова… Он так считал, — сказала Анна и поняла, что проговорилась. — Павел, ты ведь… понял, да? — смутилась она и чуть покраснела.
Да, в Затонске он понял правильно… Что они поженились уже после того, как фактически вступили в брачные отношения… И Яков повел себя как порядочный и любящий мужчина, решив обвенчаться с Анной как можно скорее…
— Да, понял, — не стал скрывать он. — Но не понимаю твоего смущения.
Чтоб как-то сгладить неловкую, по ее мнению, ситуацию, она допила вино и попросила Павла налить ей еще немного. Ливен про себя хмыкнул, но в просьбе ей не отказал. Анна пригубила айсвайн и сказала:
— Но ведь это… неправильно… по мнению многих.
— Скажи, ты тогда любила Якова или… легла с ним в постель из любопытства? — намеренно не стесняясь в выражениях, спросил Ливен.
— Что?? Павел, да как… как ты мог сказать подобное?? — возмутилась Анна. — Конечно, я любила Якова, очень любила, иначе и быть не могло.
— Тогда что в этом неправильного? Когда двое людей любят друг друга и хотят быть вместе? Для вас тогда это было правильно, и только это важно. А если это неправильно для кого-то… так это их дело… Какое это имеет значение, если вы счастливы?
— И ты… не думаешь про меня плохо? У нас был… только один раз, — еще сильнее покраснела она — то ли от еще большего смущения, то ли от выпитого вина… то ли и от того и другого вместе…
«Вот же чистая душа и святая невинность… боится, что в моих глазах она может быть женщиной… свободных нравов… наподобие Нежинской… если она по любви отдалась мужчине до того, как он надел ей обручальное кольцо… и оправдывается, что это было до свадьбы только один раз…»
