— Я не знаю, где муж жил в Петербурге, — призналась Анна. — Он мне никогда об этом не говорил. Эту квартиру ему, точнее нам с ним, оставил Дмитрий Александрович…
— Дмитрий Александрович оставил Вам с мужем квартиру?? Мне князь об этом не говорил… Хотя почему он мне должен был об этом говорить? Это опять же Ваше, Ливенов, семейное дело… Но я за Вас очень рада, жилье в столице весьма недешево, и иметь свою квартиру -это большая удача.
— А дома у Павла Александровича Вы бывали? Как у него?
— Бывала пару раз, когда он приглашал еще двух-трех своих друзей с дамами… Он вообще-то не любит у себя дома чужих людей… такой уж он человек… Гостиная у него, конечно, производит очень приятное впечатление… думаю, и в других комнатах тоже не менее изысканно…
Графиня не была у Павла дальше гостиной? Вот так… номер…
— Анна Викторовна, да Вы сами скоро все увидите, Вы же его семья, не посторонние ему люди… Вас-то он часто к себе будет приглашать… Хотя бы на семейный ужин…
Заговорив об ужине у князя в Петербурге, обе дамы почувствовали, что приближалось время ужина здесь, в усадьбе. Когда они появились в столовой, то увидели, что стол был накрыт только на две персоны. Его Сиятельство не вышел из кабинета даже на ужин.
========== Часть 12 ==========
Анна снова проснулась рано, и следующей мыслью за той, как там в Затонске Яков, все ли с ним благополучно, была та, как Павел после вчерашнего, после того, какие новости она принесла ему, и как он был потрясен. Она не видела его с того момента, как вышла днем из комнаты Лизы… Спал ли он вообще или всю оставшуюся часть дня и ночь пил, хоть и обещал ей не напиваться… Она поспешила в сад, где по утрам бывал Павел, надеясь застать его там. Он как и в прошлый раз сидел на скамье. На их скамье, как он назвал ее. Снова грустный. Но он не выглядел с похмелья, как, бывало, ее дядюшка Петр. И пахло от него не перегаром, а тем же одеколоном что и накануне.
— Доброе утро, девочка моя, — Ливен привстал со скамьи и поцеловал ей ладонь. — Зачем же подниматься в такую рань? Это мне нужно на службу…
— Павел, я за тебя беспокоилась… как ты… вдруг тебе… нездоровится…
— Иными словами, не напился ли я вчера до потери рассудка и не мучаюсь ли с похмелья? — усмехнулся Ливен. Анна промолчала.
— Аня, я же тебе обещал, что не напьюсь, а свое слово я стараюсь держать. Кроме того, мне сегодня на службу, у меня с утра важная встреча. Вчера мне нужно было к ней подготовиться, изучить кучу документов. Больше, чем я предполагал. Так что как бы мне не было горько, я бы не позволил себе лишнего. Служба для меня превыше всего.
— Значит, ты правда вчера был занят бумагами до ночи?
— Ну не до ночи, но мне пришлось просидеть над ними гораздо дольше, чем хотелось бы… А потом я очень устал… от всего… и от бумаг… и от того, что произошло ранее…
— Ты… хоть ел что-нибудь? Ты ведь вчера не вышел ни к обеду, ни к ужину…
— Аня, когда у меня много дел, я, бывает, не выхожу из кабинета, Демьян или Матвей приносят мне что-нибудь прямо туда — как вчера. Я поел немного, ни настроения, ни аппетита не было… За весь вечер я выпил бутылку анжуйского вина, но для меня это… как для тебя пара стаканов компота… Если честно, сам я не люблю крепкие напитки, коньяк пью больше в компании или как вчера… чтоб немного затуманить разум… Виски, ром, водку и другие напитки я держу только для гостей. Не знаю, сколько бутылок вина мне нужно, чтоб напиться, никогда не пробовал, а того коньяка, что был у меня в кабинете, мне все равно бы не хватило… дойти до того состояния… чтоб вообще ни о чем не думать…
— Значит, думал? — осторожно спросила Анна.
— Конечно, думал…
— И что же ты надумал… я могу узнать?
— Попросить у тебя прощение за вчерашнее. Я вел себя неподобающе…
— Павел, я тебя уже простила. Да и прощать, собственно говоря, было нечего…
— Спасибо, Анюшка, для меня это очень важно… — взгляд зелено-синих глаза пронзил Анну, как это уже бывало.
— Павел, я не об этом…
— А я об этом. Аня, если б тебя не было, я не знаю, что бы было… Да, мог напиться до потери сознания… не вчера, так сегодня или в любой другой день… мог вообще пойти в разнос… Но не могу. Потому что ты рядом… Я не сделаю или по крайней мере попытаюсь не делать ничего… что могло бы причинить тебе боль, страдание или расстроить тебя… Постараюсь оградить тебя от подобного… И от неприятностей в целом…
— А как же твои боль и страдания?
— Мои? Постараюсь справиться… А если не смогу… Ты ведь мне поможешь?.. — грустно улыбнулся Ливен. — Но я очень надеюсь, что теперь смогу справиться сам… Поскольку ты уже помогла… Больше, чем ты это можешь себе представить… Спасибо тебе, девочка моя, — он снова поцеловал ей ладонь.
