— Не беспокойтесь, Ваша Милость, никто про такой срам и не думал. Что же мы своего барина не знаем, чтоб такие грешные мысли в голову полезли? Все рады, что у него новые родственники появились. Он ведь человек одинокий. У него только и были что Дмитрий Александрович да Александр Дмитриевич… Дмитрий Александрович зимой умер, так Его Сиятельство долго от этого отойти не мог… все скорбел по брату… А тут повеселел. Матвей случайно услышал, как он одному своему знакомому, офицеру из дворцовой охраны сказал, как он счастлив, что у него нашелся племянник — сын его брата Дмитрия Александровича, прекрасный, достойный человек, да еще женатый на очаровательной девочке… и что он едет их навестить… А потом телеграмма пришла, что он Вас привезти собирается. Мы все обрадовались, ну вот, думаем, и будет нашему князюшке повеселей… Не будет он плохого человека в дом приглашать… и сам ничего дурного не задумает.
— А часто ли в усадьбе применяются физические наказания как сегодня?
— Да я в усадьбе посчитай почти что пятнадцать лет, не припомню, чтоб кого-то высекли. Без жалования за воровство выгоняли, за пьянство тоже. Жениться заставляли. Такое было.
— Это как?
— Да конюх когда-то девчоночку молоденькую, поденщицу, что нашей прачке иногда приходила помогать, совратил и ребеночка ей сделал. И парень-то неплохой был, только уж чересчур до женского пола охоч. Только девки у него все в соку были да с опытом — ни одна не понесла. А эта прям дитя дитем выглядела. Ну Его Сиятельство и сказал, или под венец, или… в острог… Что уж он про конюха знал, какие еще грехи, неведомо, только тот конюх все же женился на бедняжке.
— Это Трофим?
— Да Господь с Вами! Этот вообще в амурах с девками не замечен. У него одни лошади на уме… Может, он совсем до женского пола не падок, есть такие… что им вообще этого не надо. А того конюха уж давно в усадьбе нет, уехали они потом куда-то… Ой, Ваша Милость, разболталась я что-то… Зачем Вам про нашу дворню слушать?
— А сама-то ты как в усадьбу попала?
— А я в имении у одного богатого помещика жила — знакомого Его Сиятельства, была сначала нянькой, а потом камеристкой, помогала барышням наряжаться. А когда их всех замуж выдали, не нужна стала. У барыни своя камеристка была. Тогда мне Его Сиятельство место горничной предложил, с условием, что если у него когда-то дамы будут гостить, то я буду одевать и причесывать их. Жалование приличное предложил. Ну я и согласилась. И не пожалела. Дамы за все эти годы всего несколько раз приезжали, и то ненадолго, на неделю, не больше, а то и вовсе только на выходные или на день. И все были красивые женщины, приятные, обходительные… Мы даже пару раз, бывало, надеялись, что он будущую княгиню привозил. Но нет, так и не сподобился, все бобылем и ходит. И на его виды на графиню тоже надежды нет. Не похоже, что она ему в сердце запала… А нам так хозяйка нужна…
— Так что ж, вы бы хотели, чтоб Павел Александрович женился?
— Конечно, хотели бы. Но, видно, так и не дождемся. Не встретилась ему та, чтоб он ей свое имя и титул захотел дать. Это ведь он так, из мужского самолюбия красавиц себе заводит, а жена ему совсем другая нужна — чтоб любила его по-настоящему и понимала… Вот на такой как Вы он бы женился — той, которая душу его разглядит, а не то, каков он снаружи… Только, он, похоже, сам в себе разобраться не может… хоть и не молод уже…
— Марфуша, какая же ты мудрая…
— Это мудрость житейская, а не я.
— А правда, что князь дам в свою спальню не допускает? — не смогла сдержать своего любопытства Анна.
— Истинная правда. Ни в ту, ни в другую.
— У него здесь две спальни?
— Да, одна наверху, в господском крыле — большая, как барину и полагается. И еще совсем маленькая спаленка внизу, из его кабинета, рядом с запертыми комнатами. Он там иногда спит, когда заработается.
«Или когда с тоски по Лизе напьется в очередной раз», — подумала Анна. Как она предполагала, Павел спал там, когда Лиза болела.
— Так вот в спальнях у него женщин никогда не бывало. Хоть у Его Сиятельства постель перестилает только Демьян, и без этого было бы понятно, бывает в спальне женщина или нет. Так что никогда такого не было. Он своих дам навещает в гостевой спальне, той, где сейчас графиня. Но и там тоже постель перестилать и комнаты убирать Его Сиятельство только Демьяну доверяет… в определенных случаях… Сам говорит ему, когда… есть такая необходимость… Не хочет он, видно, чтоб другие женщины, пусть и служанки, видели… свидетельства… его утех с полюбовницами… Это и к лучшему, Демьян будет молчать как рыба. А бабы — народ болтливый, не хватало еще, чтоб они подробности… плотских страстей Его Сиятельства обсуждали. В этом отношении Его Сиятельство очень… деликатен… не то что другие мужчины, которые как будто нарочно свои мужские победы стараются напоказ выставить. Так что, Анна Викторовна, никаких сплетен да еще таких, от которых краснеть придется, в усадьбе Вы не услышите. Кузьма был единственный, кто мог сказать какое-то непотребство. А теперь его, слава тебе Господи, больше тут нет.
