— Господин полицейский! Подождите! — кинулась Анна вслед за стражем порядка. — Подождите! Я видела князя! Он правда был в кабинете.
— Мадам, Вы вообще кто? — не очень вежливо спросил полицейский чин.
— Это Анна Викторовна Штольман, жена моего племянника. Гостит у меня в усадьбе, — сказал Ливен, поспешивший за Анной.
— Штольман? Я знавал одного Штольмана в Петербурге, он был чиновником по особым поручениям. Занимался как-то кражей драгоценностей на приемах и балах, наши-то никого найти не смогли, а этот нашел… Так Вы говорите, он Ваш племянник?
“Еще бы они нашли, такие мастера сыска, что ради следствия даже улики моют, не осмотрев их тщательно”, — с издевкой подумал Ливен.
— Да, мой племянник. А Анна Викторовна его жена. А это господин Мелентьев, помощник начальника Дворцовой полиции, — представил Ливен господина Анне.
— Господин Мелентьев, я видела князя вечером. А вот он меня нет. Думаю, Вы понимаете, что как жена начальника сыскного отделения я осознаю, что вводить следствие в заблуждение чревато последствиями?
— Я учту, что Вы мне сказали. Всего доброго.
— Аня, зачем ты сказала… то, чего не видела. Документы из зеленой папки я изучал не сегодня, а в другой день. И видеть ты меня с улицы не могла. У меня уже много лет привычка задергивать шторы, когда я работаю с бумагами. Зачем ты пытаешься составить мне алиби? Пусть я даже и не виновен…
— Ну, может, насчет папки я что-то и перепутала, но мне казалось, что это было сегодня, — вроде бы как попыталась оправдаться Анна. — Павел, я не солгала. Я тебя действительно сегодня видела. Но ты прав, не с улицы. Я хотела зайти к тебе, чуть приоткрыла дверь, увидела, как ты занят, и решила не беспокоить. Ты читал какой-то документ, и в это время у тебя со стола слетел лист бумаги, и ты нагнулся, чтоб его поднять… Теперь ты мне веришь, что я тебя видела?
Ты спросил, зачем я это делаю. Ты же сам прекрасно знаешь. Я не могу позволить, чтоб тебя стали по-настоящему подозревать, когда этого… человека убил кто-то другой, а не ты…
Они уже шли по направлению к коляске, в которой их ждал Мартынов, как услышали, что кто-то кричал:
— Ваше Высокблагродье! Там еще один мертвец! Зарезан!
Павел и Анна обернулись — к Мелентьеву бежал человек в форме. Мелентьев махнул им рукой, мол, следуйте за мной. Под деревом в траве лежал мужчина с раной в груди.
— Павел Александрович, Вам знаком этот человек? А то поди тоже из ваших?
— Нет, не знаком, впервые вижу.
— А Вам, мадам?
Анне на секунду показалось, что она где-то видела этого человека, но, должно быть, она обозналась, ведь здесь, в Царском селе, она не знала никого кроме слуг князя, а мужчина был не из них.
— Нет, не припоминаю…
— Вам, мадам, лучше пока оставаться у Ливена. А Вам, Павел Александрович, на службе появляться я запретить не могу… пока… Завтра, точнее уже сегодня днем, я с Вами снова побеседую. Официально, — тон Мелентьева не предвещал ничего хорошего, а взгляд, которым он смотрел на Ливена — тем более. — А пока можете быть свободны.
— Как любезно с Вашей стороны, Алексей Леонтьевич… Пойдемте, Анна Викторовна, — Павел взял Анну под руку.
— Павел, почему ты не нравишься этому человеку? — вдруг спросила Анна.
Ливен не ожидал подобного вопроса.
— Я полагаю, потому что я князь. Не все приветствуют титулованных особ на службе, считая, что им легче сделать карьеру, что им даются привилегии, послабления и тому подобное.
— Это так?
— Аня, мне почти пятьдесят лет, а я все еще подполковник. Хотя мог бы быть полковником, а при очень хорошем раскладе и выше. Но я не карьерист, не иду по трупам, никого не подсиживаю, и, что главное, перед начальством не лебезю и уж тем более не занимаюсь лизоблюдством. Я из тех людей, про кого говорят «служить бы рад, прислуживаться тошно». А такие, даже с титулами, не всегда в почете.
— А этот Мелентьев — из тех, что ты только что сказал? Карьерист, идущий по трупам, и лизоблюд?
— Насколько я могу судить, да. В данном случае, он в прямом смысле пойдет по трупам — трупам моего бывшего садовника и второго человека, чтоб выказать себя перед начальством…
Ливен попросил Мартынова ехать медленно, торопиться уже было некуда. От качки Анну стало клонить в сон, и она опустила голову на плечо Павла. Он накинул на нее шаль Марии Тимофеевны и немного приобнял ее — пусть его девочка немного отдохнет, прошедший день был очень тяжелым, а тот, что уже наступил, и того не легче.
Мартынов остановил коляску довольно резко, и Анна проснулась:
— Мы приехали?
— Да, Анна Викторовна.
— Спасибо Вам, господин Мартынов, что беспокоитесь за Павла Александровича, — поблагодарила она военного.
— Да как же не беспокоиться-то за Его Сиятельство? По-другому никак нельзя. Он о нас беспокоится, и мы о нем…
— Мартынов, ты езжай, отдохни… Тебе заступать сегодня?
— Так точно, Ваше Сиятельство.
— Если так, найдешь Покровского, отдашь господину майору записку, что я приказал поставить сегодня кого-нибудь вместо тебя. Я сейчас ее напишу.
— Не нужно этого, Ваше Сиятельство. Я не устал совсем…
— Ну хорошо, как знаешь… А вот я устал, да и Анна Викторовна тоже…
