Обед был скромным, домашним. Кроме кулебаки Матвей подал суп с клецками, котлеты из щуки и мясо с грибами. Корзиночки и эклеры со взбитыми сливками завершали трапезу.
— Я смотрю, у князя не всегда только деликатесы, — улыбнулась Анна.
— Аня, я люблю вкусно поесть. Но вкусно - это не только деликатесы и какие-то вычурные блюда. Когда нет гостей, я могу питаться весьма скромно, главное, чтоб мне нравилось. Мясо или рыба, конечно, должны быть, но вот будут ли они под соусом, на который Харитон убьет полдня, или же их просто зажарят на вертеле — мне все равно, я с наслаждением съем в любом случае, я не такой привереда. А вот без сладкого я не могу, но это ты уже, как я думаю, сама заметила. Поэтому Харитон и печет каждый день что-нибудь вкусненькое. Еще я люблю картофель, во всех его видах, — как бы смутился князь. — Но предпочитаю жареный, хрустящий, мясо какое-нибудь к нему и пару яиц… И запеканку картофельную с мясом… ммм…
Анна показалось, что Павел сейчас облизнется.
— А такую запеканку можно на завтра?
— Отчего же нельзя? Можно даже сегодня — на ужин. Почему бы себя не побаловать?
— Матвей, — крикнул князь дворецкому, который его ожидал распоряжений в буфетной.
— Слушаю, Ваше Сиятельство.
— Скажи Харитону, пусть картофельную запеканку с мясом на ужин сделает. И найди мне Демьяна.
Демьян пришел через несколько минут, когда Его Сиятельство после долгих раздумий все же решил взять последний эклер.
— Демьян, принеси Марфе мазь от растяжений, пусть Ее Милости руку намажет.
— Зачем? Не нужно… — попыталась протестовать Анна.
— Аня, нужно. Потом рука будет меньше болеть, а то и вовсе не будет. Мазь очень хорошая, сделана по специальному рецепту, только запах немного резкий. Зато помогает. Тебе нужно будет пару часов посидеть спокойно, руку не утруждать… И, надеюсь, все обойдется… Не хочу, чтоб Яков мне потом предъявлял претензии, что я тебя здесь покалечил… Он нас с тобой и за сам факт, что я взялся учить тебя стрелять, по голове не погладит… Не говоря уж… о приёмах борьбы…
— Да, а когда ты покажешь?
— Покажу как-нибудь. Обязательно. Ну все, девочка моя, иди к себе, скоро Марфа придет тебя врачевать. А я пойду к своим бумагам… Увидимся за ужином.
Следом за Анной поднялась Марфа, у нее в руках была баночка с мазью и кусок ткани.
— Ваша Милость, Демьян сказал, что Вы руку натрудили, что Вам ее всю от плеча надо намазать.
— Всю? — удивилась Анна.
— Всю, — кивнула Марфа. — Я ее Вам тряпицей оберну, а после оботру. Но Ваше красивое платье я запачкать не хочу…
Анне пришлось снять платье, а после того, как Марфа наложила мазь, которая имела чуть горьковатый запах, и обвязала ее мягкой тканью, надеть пеньюар.
— Ну вот, а теперь Вам нужно дать немного руке отдохнуть. До ужина, перед ужином я Вам остатки мази смою и помогу одеться.
— Перед ужином? Так долго? Мне что так и сидеть?
Анне вдруг захотелось пойти поиграть на рояле… наверное, потому что было нельзя… Или прокатиться в фаэтоне, как ранее предлагал ей Трофим… так как в таком виде, что она пребывала, это было абсолютно невозможно… Ну или, после того, как Павел учил ее стрелять, совершить что-нибудь этакое… героическое… ну или хотя бы почитать про это… если уж нет никаких других вариантов…
— Марфа, ты знаешь, какие книги есть у Павла Александровича?
— Некоторые знаю, не все, конечно.
— А «Три мушкетера» у него есть?
— Есть. Вам какую, Ваша Милость, на французском или на русском? Его Сиятельство предпочитает этот роман на французском, а Александр Дмитриевич на русском, но во французской книге маленьким он любил картинки рассматривать…
— А ты обе можешь принести?
— Сейчас же схожу.
Марфа вскоре вернулась с двумя книгами, обе были далеко не новые и читанные-перечитанные. По ним было видно, что Ливены любили этот роман.
Читая роман в который раз, Анна задумалась о том, кем из мушкетеров мог бы быть ее Штольман… Пожалуй, храбрость и гордость у него — от Д’Артаньяна, а благородство — от Атоса… Нежинская - явно Миледи, такая же особа без моральных принципов… А Павел? Его Сиятельство больше походил на Арамиса — дамского угодника и поэта, а просто Павел — на Атоса, скрывавшего тайну своей личной жизни…
За ужином, наслаждаясь так любимой князем картофельной запеканкой с мясом, Анна спросила его, кем из героев «Трех мушкетеров» он хотел бы быть.
— Конечно, Д’Артаньяном, как и большинство. Но я не Д’Артаньян.
— А кто же?
— Думаю, во мне сочетаются Атос и Арамис, но, конечно, без уклона в религиозные вопросы… Стезя священника меня никогда не привлекала. А вот военного, аманта и любителя пропустить пару бутылок хорошего вина — это да, этого у меня не отнять, — засмеялся Ливен. — А ты себя видела Анной Австрийской, королевой Франции?
— Нет… я себя вообще никем не представляла… Павел, а у тебя была когда-нибудь такая бумага, где написано: «Все, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказу и на благо государства. Император»?
— Начиталась ты романов, девочка моя, не бывает таких бумаг, — еще раз засмеялся заместитель начальника охраны Государя, подумав, что иметь такой документ иной раз было бы неплохо…
