Анне показалось, что прошло всего каких-то четверть часа, и Павел предстал перед ней посвежевший, гладко выбритый, с чуть влажными волосами, распространяя вокруг себя тонкий запах одеколона… Как можно за пятнадцать минут так преобразиться? Что же, Демьян с Матвеем напару занимались Его Сиятельством? Один помогал ему принять ванну, а другой брил его в это же время?
Ливен на этот раз был одет не в элегантный костюм, а в военный мундир.
— Павел Александрович, какой Вы красивый в мундире! — от души восхитилась Анна.
— Значит в гражданском платье я некрасивый? Такого мне еще никто не говорил… — в шутку обиделся Павел.
— Я не это имела ввиду, — Анна смутилась. — Просто в мундире Вы красивы… по-другому…
— Аня, многие женщины находят мужчин в форме привлекательными. Этим, кстати, некоторые военные и пользуются… когда кроме мундира даму привлечь больше нечем… Но, если честно, мне приятно, что тебе понравилось, как я выгляжу в форме. Значит, подполковник Ливен тоже имеет шанс на твое расположение, а не только Павел Александрович и Его Сиятельство… — усмехнулся он, — рад этому, очень рад.
— Павел Александрович, Вы всегда так? С усмешкой?
— Аня, если честно, я очень редко разговариваю с кем-то подобным образом. Я веду себя так только с теми людьми, которые входят… в очень узкий круг… Вы с Яковом принадлежите ему, поэтому и видите меня таким… Таким меня не знает почти никто… Извини, если такое мое поведение тебе неприятно… — с совершенно серьезным выражением лица сказал Ливен.
— Нет, не неприятно. Совсем нет. Просто немного непривычно… Но я привыкну… — Анна поняла, что Павел имел ввиду, таким — с ухмылкой и усмешкой он был с теми людьми, с кем был близок. С родными и, возможно, несколькими друзьями. С ними он был Павлом Ливеном. С остальными он был подполковником и Его Сиятельством, которым не престало усмехаться и ухмыляться.
Матвей спустился вниз через пару минут после князя и накрыл стол в столовой. Он подал Его Сиятельству и его гостье мясной пирог, эклеры, булочки и миндальное печенье, абрикосовое и клубничное варенье.
— Аня, может быть, ты хочешь что-то другое? Прошу тебя, не стесняйся.
— Нет, нет, больше ничего не нужно.
Его Сиятельство сделал дворецкому знак удалиться.
Анна съела небольшой кусок пирога, так как проголодалась в дороге, а эклер она только надкусила. Почему-то в горло больше ничего не лезло. Ей было грустно. Но не только потому, что она была в разлуке с Яковом, это она уже осознала как необходимость, и за время пути сумела убедить себя думать о поездке как о… приключении, хоть и вынужденном. Нет, ей было еще грустно и от того, что Павел уезжал и оставлял ее одну. Ей очень хотелось, чтоб в отсутствие Якова рядом с ней был Павел. Она хотела просто посидеть с ним, возможно, расспросить о его семье, ведь семья Павла — это и семья Якова, да что там говорить, через Якова и ее тоже… А завтра, когда приедет графиня, у нее уже не будет возможности проводить с ним много времени. Его Сиятельство определенно будет уделять время графине, иначе зачем бы он пригласил ее в усадьбу?
— Аня, ты не ешь, а клюешь как птичка, — сказал Павел прямо как говорила ее маменька, когда она была маленькой. — Неужели невкусно? Мне нравится готовка и стряпня Харитона, иначе бы я его не держал. Но если тебе не по душе то, что подали, скажи честно. Ведь тебе и ужин может не понравиться. Я, правда, не знаю, что сегодня собирались подать, но тебе всегда могут приготовить то, что захочешь именно ты.
— Нет, вкусно… просто аппетита нет… И ужин я, наверное, пропущу, мне не хочется ужинать в одиночестве…
— Аня, это еще что за разговоры? Ужинать видите ли она без меня не будет. У меня такая служба — меня могут вызвать совершенно внезапно, в любое время дня и ночи. А если я на неделю уеду, ты что же всю неделю будешь голодать?
Анна промолчала. Видя, как она насупилась, Ливен сменил тон:
— Аня, ну я, правда, уезжаю только на несколько часов. Вернусь утром, как и сказал. Если бы я не поехал в Петербург, после чая я бы все равно был занят, возможно, до позднего вечера — смотря сколько накопившихся в мое отсутствие документов мне нужно было бы изучить.
И затем добавил:
— И, пожалуйста, не думай, что если завтра приедет графиня, то у меня больше для тебя не будет времени. Я могу пообещать тебе, что за исключением того времени, что я буду на службе и буду занят бумагами у себя в кабинете, ты всегда можешь рассчитывать на мое внимание. С графиней у меня есть возможность встречаться в Петербурге, а с тобой нет. Естественно, я предпочту проводить свое свободное время с тобой. Поэтому совершенно нет причины для грусти.
Откуда Павел мог знать, что она думала именно об этом, и что это ее и печалило?
— Дядя Павел, спасибо Вам…
— За что же, девочка моя?
— За то, что Вы такой…
