– Ну, батенька, рассуждаете совсем по-революционному. Может быть, считаете, что в недавних беспорядках в стране виновато правительство? Может быть, считаете ошибочным решение государя?
– А разве цари в нашей истории не ошибались?
Небольсин от вопроса даже остановился около хозяина, хотел ответить, но промолчав, только пожал плечами.
– Нам с вами не решить судьбы Урала.
– Ее нечего решать. У тех, кто думает, как я, есть все возможности заставить упрямых встать на правильную точку зрения, необходимую правительству. И вы со временем согласитесь со мной.
– Нет! Даже если постараются сделать это силой. Для моего сложившегося убеждения у меня есть веские аргументы: честно прожитая жизнь и практический опыт русского инженера. Но так как вы мой гость, я должен вам заметить, что ваши контакты в Сатке с господином Дымкиным могут вас совершенно неожиданно поставить в ложное положение. Вы, видимо, не подозреваете, что сей господин, несмотря на капиталы, слывет здесь за черную лошадку, и за ним волочится дурная молва.
– Милейший Всеволод Павлович, за кем из нас на Урале нет дурной молвы! Ведь распускается она нашими незадачливыми завистниками. И о вас, наверняка, говорят черт знает что.
– Вы правы. Обо мне часто говорят и при этом злобно. И мне это понятно, ибо не позволяю всяким продувным дельцам, имеющим высоких покровителей, безнаказанно воровать богатства в лесных дачах завода. А относительно Дымкина считал своим долгом предупредить.
– Но, несмотря на все, вы его у себя в доме принимаете?
– По праздникам, когда вместе со всеми наносит мне визит. Он состоит членом благотворительного общества, в котором моя Верочка председатель. Неужели, Орест Михайлович, вы не догадались, что молодая Сучкова пошла даже на бестактность, уклонившись от встречи с вами, видимо, узнав, что у вас контакты с Дымкиным?
– Признаться, об этом подумал. Но почему же тогда Дымкина мне так усиленно рекомендовал уфимский вице-губернатор? Он-то ведь должен знать всю его подноготную?
– У нас говорят, что Дымкин за последний год в чести у жандармерии.
– Ах, даже так? Тогда согласитесь, что именно это уже для него в наше время неплохая рекомендация, с которой поневоле всем приходится считаться. Могу вас заверить, Всеволод Павлович, честь моего имени мне дорога. С Дымкиным я осторожен. Но на данном этапе он мне нужен. Нужен для черной работы среди промышленного мужичья, которое для успеха задуманного дела, видимо, придется подкупать. Согласитесь, что не могу же это делать сам.
– Мне ясно, что вы появились в Сатке не ради встречи со мной. Уже наслышан, что являетесь в крае посредником видных особ. И делу, которое вы собираетесь здесь провернуть, Дымкин из-за озлобленности на молодую Сучкову сослужил медвежью услугу.
– Интересно, что сделал?
– Мои сведения точны в одном. Его приказчики, естественно, по его заданию подрядили нескольких проходимцев и разослали их по промыслам.
– Зачем?
– Звать рабочих-старателей уходить в Сибирь, ибо в Петербурге правительством решено отдать Урал в руки иностранцев, а от этого наших старателей ожидает лютая безработица и голодная смерть.
– Какой идиот! Это же могло вызвать вспышку бунта и вылиться в скандал?
– Скандал вовремя сумел затушить хваливший вам Дымкина вице-губернатор. А ведь у Дымкина был верный расчет. Ставка на темноту старателей.
Провалилась его задумка совершенно случайно на прииске Сучковой. Там одного проходимца, парикмахера по профессии, разоблачил татарин. На промыслах, естественно, поднялось волнение. Дымкин, испугавшись, постарался некоторое время провести в Уфе. Вам настроение приисковых рабочих нужно учесть. Любое благодеяние из рук иностранцев они не примут.
– Мое дело не имеет ничего общего с иностранцами. Являюсь посредником, как вы правильно изволили заметить, видных особ.
– Но, видимо, реакция уральских промышленников дошла до столицы. Князь Мещерский внезапно был отозван с Урала.
– Это ерунда. Мещерский был эмиссаром Победоносцева. Господин Столыпин с ним не в ладах. Мои патроны неподвластны никому, кроме государя. Но в одном вы, кажется, действительно правы. Упрямство разбогатевшего возле золотых промыслов мужичья слишком крепко. Верховодит всеми Влас Воронов. Одолеть его нелегко, но возможно, принимая во внимание, что у него дочь государственная преступница. Впрочем, надеюсь на самого себя. Умею внушать людям доверие к себе.
В гостиную вошла горничная.
– Прошу прощения, барин. Господин Новосильцев просят принять.
– Кто? Ты, Настенька, ослышалась.
– Никак нет. Назвали себя Новосильцевым.
– Извините, Орест Михайлович. Надо встретить такого необычного гостя.
Оставшись один, Небольсин остановился у одного из гобеленов. Через минуту хозяин вернулся в сопровождении гостя.
– Познакомьтесь, господа.
– Небольсин.
– Новосильцев.
– О вас, господин Новосильцев, слышал.
– Точно так же и я о вас, господин Небольсин.
– Умеешь, Вадим, доставлять друзьям радость. Рассказывай, какой ветер задул тебя к нам.
