Дожди отпустили город из своих мокрых объятий, но всё ещё оставались где-то поблизости: влажный вечерний воздух оседал на лице, а мутная пелена намертво укутала небо, обратив его непроглядной молочной бездной. Квартирка Кая находилась в глубине жилого района, и он наслаждался ежедневными прогулками по тёмным улицам, лишённым назойливой рекламы более людных и престижных мест. Кай дышал полной грудью, втягивал бодрящий запах осени, размышлял. Это было его время, не занятое ни учёбой, ни друзьями, ни сетью и развлечениями - только он один наедине со своими мыслями. Фонари у дороги, красные огни редких машин, пожухлая трава газонов - всё принадлежало миру пустоты, в котором стирались имена, концепции, страсти, и оставалась только базовая суть бытия.
Один лишь факт его продолжения.
Моргнул фонарь. Пятно белого света вздрогнуло, на миг поддавшись давлению темноты, но тут же вернуло себе асфальтовые владения, омыло трещинки и неровности. Кай споткнулся и раздражённо фыркнул, наклонившись затянуть шнурок. Взгляд невольно скользнул назад, за плечо.
Под соседним фонарём стояла Агния Тенбриес.
Кай не видел её глаз, но точно знал, куда они смотрят и как выглядят.
Равнодушные, пустые и серые.
Чертыхнувшись, он выпрямился и направился к девушке. Она отступила, тут же слившись с тенью, но полностью не исчезла: серое пальто оказалось якорем, за которое уцепился фокус внимания Кая. Пальто не приближалось. Прибавив шагу, он почти побежал, выбросив из головы свой хитрый план и громко стуча подошвами тяжёлых ботинок. Разогретое дыхание вырывалось едва заметными облачками.
Через минуту Кай остановился и уставился в разбавленную мутными фонарями темноту. Догонять было некого: пустая улица простиралась в обе стороны от него.
***
Экран монитора остаётся чист вне зависимости от того, какая грязь льётся с него наружу.
Кай старательно просмотрел выставленный на всеобщее обозрение ролик и промотал пару экранов сообщений, большинство из которых вызывали у него тошноту. Кто-то неугомонный вскрыл прошлое несчастной Эльвы и нашёл в нём то, чему лучше было оставаться погребённым в недрах сети: съёмку в порно. Новость заставила его глотнуть крепкого ликёра, оставшегося с прошлого дня рождения, и подождать, пока алкоголь, обёрнутый в насыщенный вкус клубники, не притупит остроту восприятия.
Эльву, которой на том момент едва ли было больше восемнадцати, снимали в скудно обставленной квартире под жёлтым светом обычных ламп. Над ней, закусив губу, трудился парень возраста Кая - сосредоточенное лицо казалось странно ожесточённым. Судя по выражению, она едва ли получала какое-то удовольствие от хлопков чужих бёдер по своим ягодицам, а когда оба сменили позу на классическую и камера имела неосторожность дать крупный план - впечатление лишь усилилось. Излом бровей и отрешённый взгляд выдавали настоящее отношение девушки к процессу, а отсутствие дежурного поцелуя после того, как парень кончил ей на живот, довершало картину. Кай отдавал себе отчёт в том, что пристрастен, однако скромный опыт с живыми девушками и более солидный - с порно, придавали ему уверенности в своём мнении.
"Интересно, сколько за это платят?"
Сетевые обитатели уже налетели упырями, облепили каждую подробность, присосались тысячью комментариев - желчных, злых, сладострастных. Жертва перестала быть удобным объектом для бесплатной демонстрации сострадания - теперь она превратилась в объект злорадного ликования носителей убогой морали, в пиршество троллей, в мишень для неудачников, ненавидящих мир, недодавший им тепла или секса. Кай, как наяву, видел сброшенные оболочки людей, из-под которых выползали полакомиться гнусные твари, похожие на слизистых морских гадов - все те, кто, сидя в своих квартирках и мастурбируя на поток дешёвого порно, теперь истекали ненавистью, даже не подозревая, что ненавидят самих себя.
"Она занималась сексом за деньги, и толпа мужиков дрочила на это видео. Теперь она умерла - и те же самые особи дрочат на её смерть, пытаясь скрыть собственную неполноценность. Ядерная зависть самца, на глазах у которого самка дала другому."
