- Ладно. Просто посидим, привыкнем друг к другу. Может, я для тебя тоже урод, каких поискать. Знаешь - ты ведь не такая уж жуткая, если прикинуть. И под убийство вроде бы не заточена. А зубы... ну, у дельфина тоже зубы, но на людей он не нападает. Ты как, точно хочешь меня сожрать? Или, может, ты таким манером помощи просишь?
Смотрит, не отвечает. Не понять и не прочитать. Кай печально улыбнулся, чувствуя, что понемногу начал склоняться к версии сна. Ужас, адреналиновый приступ, готовность к бою - всё сменилось зыбким, неуверенным покоем, пришло в равновесие и замерло до следующего толчка.
Агния медленно приоткрыла рот. Словно заворожённый, Кай ждал, что она ему скажет, но девушка только наклонялась вперёд, а её губы всё расходились и расходились. Шире, шире, и шире, обнажая две полоски нечеловеческих зубов, серый язык, провал рта, который неспешно поплыл навстречу, постепенно заслоняя всё поле зрения...
Кай вскрикнул отшатываясь вместе со стулом. Пасть Агнии почти достигла его лица, и теперь, очнувшись от морока, он видел, как её искажённые черты складываются в гнусную ухмылку.
- Штра-у-бе. Ты - еда.
***
Опрокинутые парты, выстроенные бок о бок в несколько рядов, образовали подобие баррикады. За ними, возле доски, оставалось довольно свободного места, чтобы вовремя заметить угрозу. В самом углу, на стул, поставленный поверх двух столов, взгромоздился Кай. С этого трона он обозревал пустое пространство аудитории и закрытую дверь по диагонали от себя. Дверь подпиралась ещё одним стулом - тот должен был загрохотать, когда с той стороны потянут за ручку.
Решение выйти в туалет оказалось плохим. Очень плохим. Кай с трудом облегчил мочевой пузырь, постоянно косясь через плечо, а когда вернулся к Агнии - обнаружил лишь пустоту. Памятуя о предыдущем случае игры в прятки, он заглянул под столы - но и там её не нашёл. Лёгкая дрожь пробежала вдоль позвоночника. Планы этажа висели на каждом углу, но Кай помнил его устройство и без того: три десятка аудиторий, кафедры, две лаборатории, туалеты, технические помещения... Довольно места, чтобы одна хищная девочка могла свободно укрыться. Слишком мало - чтобы надёжно спрятаться самому.
Мысль о поисках Агнии он отмёл, как безумную - она могла стеречь его где угодно. Короткая стычка придала уверенности в собственных силах в случае открытого столкновения, но внезапное нападение могло свети на нет даже это жалкое преимущество. Так и не придя к определённому выводу, Кай забаррикадировался там же, где был, и принялся ждать.
Это решение оказалось не лучше прежнего.
С каждой минутой, проведённой за импровизированным периметром, остальная часть этажа казалась всё опаснее и враждебней. Подспудное понимание того, что рано или поздно выйти всё же придётся, терзало изнутри, как головная боль. Хотелось есть: в рюкзаке отыскался шоколадный батончик, и Кай умял его, запивая йогуртом. Сахар подзарядил измочаленную нервную систему, но смятая обёртка напомнила о том, что есть захочется снова - а запасы, увы, исчерпаны. Он бросил её на пол, но вскоре спрыгнул вниз, поднял и засунул в карман: вид мусора на чистом полу задавал точку, вокруг которой начинало вращаться окружающее пространство.
Бесследно утекали минуты. Пялилось в окна белесое ничто.
"Интересно, что со мной станет, если отсюда выпрыгнуть?"
Влекомый дохленьким любопытством, Кай решился открыть окно. Хватило одного взгляда - руки захлопнули створку раньше, чем тело поёжилось от прикосновения к бесформенной бездне. Что бы ни отрезало корпус от внешнего мира, оно не являлось ни туманом, ни пустотой.
И вновь - тишина. Цифры на часах едва сменяли одна другую, будто увязли в киселе времени. Кай чувствовал собственный пульс, прикасаясь рукой к руке - такой же вялый и медлительный, единственный признак жизни в безмолвном мире.
"Почему со мной всегда случаются неприятности? Почему нельзя жить размеренно и спокойно?"
Жалость к самому себе незаметно заползла в душу и улеглась, похожая на змею с карикатурным лицом самого Кая. Образ оказался столь отвратителен, что он встряхнулся, прогоняя наваждение.
"Вот только этой дряни мне не хватало. Даже во сне. Особенно во сне - если это сон, а не какой-то наркотический бред."
Время замерло почти полностью. От рождения до смерти человека преследует звук его шагов - словами матери, шорохом листьев, урчанием моторов, гулом человеческих голосов. Время шепчет стрёкотом сверчков, комариным писком, стуком капель по стеклу, лаем собак, шуршанием шин и птичьими трелями. Оно напоминает о себе жарким дыханием лета и студёным поцелуем зимы, искрами ночных огней и стрелами поездов, тонким серпом луны и мерной поступью окраин города, подминающих под себя знакомые с детства рощицы.
Впервые в жизни Кай не чувствовал его хода вокруг себя. Он сам стал единственным олицетворением перемен, но и это, казалось, ненадолго: без вечного городского шума, незаметного спутника бытия, беззвучие стало неотличимо от глухоты. Ещё немного - и он сам замрёт, остановится, превратившись в живую статую, и тогда...
