— Даже просто Володек нет, Гуленька, — смеялась дежурная. — Одни Иваны и Василии.
Гуля поблагодарила, положила трубку на аппарат и задумалась. Ей ничего это не нравилось. Надя была неплохой соседкой, тихой. Никогда не топала наверху. Не роняла ничего тяжелого. То, что в последние дни разбогатела, стала красиво одеваться и покупать вещи в больших коробках, это даже хорошо. Она заслужила.
Но совершенно точно не заслужила визита лжеэлектрика, который явился к ней с непонятной миссией.
Гуля снова сняла с телефонного аппарата трубку, занесла руку, чтобы начать набор номера полиции, и в этот момент Надя страшно заорала.
— Но Илья не мог жениться, Эдуард Владленович. — Кажется, она с удовольствием произносила его неудобные для языка имя и отчество. — Это невозможно.
— Почему?
Вишняков удивленно смерил взглядом сидевшую перед ним на стуле женщину. Да, она, несомненно, была очень красивой. Невероятно утонченной, нежной. Но это не значило, что все трое парней были от нее без ума. От нее и опасных, запретных забав, которыми она с ними занималась. Возможно, в какой-то момент Ульянову Илье все надоело, и он решил начать жить с чистого листа. И выбрал для этих целей симпатичную послушную, молчаливую Ингу.
— Считаете, что он должен был любить вас до гроба? — все же спросил Вишняков.
И вдруг впервые пожалел, что не курит. Как бы сейчас было удобно занавеситься от этой странной женщины пеленой дыма. Чтобы не бросалось ей в глаза его отчетливое презрение, которое, прячь не прячь, все равно заметно.
— Не во мне дело. В Илье, понимаете? — Она красиво переплела пальцы, подставив их под подбородок. Глянула проникновенно на него. — В Илье. Понимаете?
— Нет.
— Он… Как бы это выразиться… Он совершенно не любил женщин. Совершенно. Понимаете?
— Вы намекаете на то, что он? — Вишняков одними губами произнес это слово.
— Совершенно верно. — Она угадала по движению его губ, что он пытался сказать. — Он их не хотел. И странно, что он объявил о свадьбе. Очень странно. В этом что-то не так. Это как-то неправильно.
Вишняков чуть не фыркнул. Хотелось спросить ее: а правильно было спать со своим несовершеннолетним учеником? Правильно было идти на поводу его извращенных фантазий? Правильно было не отказывать ему в этом? А потом свихнуться от всего этого? Это правильно?!
И еще надеется получить работу педагога в стране! Уехала лечиться, видите ли, чтобы никто здесь не узнал о ее проблемах! На что надеялась, скажите? На то, что он смолчит? Нет. Он молчать не станет. Он за чистоту педагогических рядов.
— Вы обязательно спросите его невесту.
— Спросим.
Невеста, кстати, ни словом не обмолвилась о том, что у нее с Ильей было что-то не так. Даже, кажется, горевала. Хотя, угадай этих женщин. Вот сидит перед ним одна из представительниц: красивая, ухоженная, нежная и такая, пардон, испорченная. И даже то, что пытается оправдаться тем, что Степанов заставлял ее творить запретное, шантажируя, ее никак не оправдывает.
Она могла прийти в полицию!
Хотя не могла. Ее бы первую привлекли к ответственности за совращение несовершеннолетнего подростка.
— Да, совсем забыла вам сказать… Машина, которую передавал с рук на руки Саша, потом перешла кому-то из старших его друзей.
— Старших друзей? Это которых? — насторожился Вишняков. — Что за друзья? Насколько старше?
— Я не знаю подробностей. Не знакома ни с кем из них. Но это люди определенного сорта, понимаете?
Еще бы не понять! Он теперь многое понял. И сразу стало понятно, почему пропал компьютер Ильи из его дома. Один из взрослых друзей забрал его. Чтобы не попали в руки полиции материалы, компрометирующие его «доброе» имя. Может, тоже где-нибудь преподает. Сволочь!
— Они снимали свои забавы? — все же уточнил он.
— Да. Они всегда это делали. Даже если и не было в этом ничего особенного. Даже если и не было в этом особой нужды.
— Что вы имеете в виду?
— Если не было заказа.
— Заказа?! — ахнул Вишняков. — Съемки велись по заказу?
— Ну да. Это бизнес, майор. Он приносил им огромные дивиденды. На что, по-вашему, я лечилась в Германии! Именно на эти деньги, — выговорила она без особого смущения.
Видимо, уже начала исцеляться, следуя советам немецких психиатров.
Сначала получила душевную травму, снимаясь в кино для взрослых, потом на деньги, вырученные от продажи этих фильмов, залечивала эту травму. Порочный круг какой-то! Интересно, а Инга тоже принимала участие в этих съемках? Ее Илья, сделав своей невестой, сделал актрисой?
Он запротоколировал ее показания. И отпустил, взяв слово никуда из города не уезжать. Хотя очень хотелось ее спрятать куда-нибудь подальше. Пусть даже в тюремную камеру. Это был первый его важный свидетель.
— Ты, Вишняков, представляешь, что говоришь?! — зашипел на него Рябов сразу после доклада. — Ты чьи имена собрался обгадить? Ты понимаешь?
— Вы об их родителях? — Вишняков подергал плечами. — Ну, каких детей воспитали! Отвечать на вопросы им все равно придется. На неудобные вопросы. И теперь уж они не отделаются пустыми фразами типа: не замечал, не знаю, не видел. Родители такого просмотреть не могли.
