Даже Рене прочувствовала это, хотя ей и удавалось скрывать признаки собственного волнения где-то глубоко внутри. В общении с остальными Уокер брала на себя роль необходимой моральной поддержки, оставаясь такой же улыбчивой и подбадривающей как обычно. А во время разминочных прогулок по периметру стадиона с Нейлом и Эндрю она становилась другой. И хотя Рене не признавала этого, усталость с каждым днём всё отчётливее проявлялась на её лице. Нейл понимал, что лучше не спрашивать, в порядке ли она. Возможно, Рене почувствует себя обязанной нацепить свою успокаивающую улыбку и для него тоже, когда всё, что ей действительно было необходимо, это время, чтобы свободно выдохнуть и успокоить нервы.
Нейл совсем не сразу понял, что причиной усталости Рене на самом деле были не Лисы. Теперь Уокер всё реже поддерживала разговор во время прогулок по стадиону, полностью концентрируясь на происходящем в телефоне. Время от времени линия её губ изгибалась в печальной улыбке, а значит в переписке с Жаном всё шло не так гладко.
Послеобеденная тренировочная игра оставила их всех измотанными и с парой тройкой новых синяков на теле. Кевин и Нейл из кожи вон лезли, чтобы подойти к воротам, а линия защиты отбивалась как могла. И несмотря на боль, с которой Нейл вернулся в общежитие, всё, о чём он мог думать, была ночная тренировка с Кевином.
В среду, отвозя Кевина на одну из таких тренировок, Нейл неожиданно предложил:
— Надо было взять с собой Эндрю.
— Нет, — сразу же отрезал Дэй. — Я уже говорил: он должен поехать по собственному желанию. Если он согласится только ради нас, ничего толкового из этого не выйдет.
— Я помню, что ты говорил, — не отступал Нейл, — но нам нужно больше практики с защищёнными воротами.
— Это ни к чему, — качнул головой Кевин. — Твоя цель – не вратарь, твоя цель – ворота. А вратари могут меняться хоть каждую неделю. И у всех них будет свой, неповторимый стиль игры и свои особенности. Зачем прикладывать столько усилий, чтобы обойти одного конкретного человека, если эти навыки нельзя будет применить ко всем остальным? Совершенствуй своё мастерство, и тогда тебе будет всё равно, кто стоит на воротах.
— Я просто говорю, что…
— Если продолжишь спорить, сегодня будешь тренироваться в одиночестве.
Нейл перевёл недовольный взгляд на дорогу и замолчал. Несмотря на своё раздражение, он всерьёз призадумался над словами Кевина вплоть до конца поездки. Нейл всё ещё был не согласен, но не стал просить Дэя пояснить. Вратари были не какими-то невидимыми препятствиями у ворот. Они играли роль последней линии защиты и, как правило, были самыми резвыми и умелыми игроками на поле. И вся сложность забивания заключалась не в том, чтобы попасть в разметку ворот, а в том, чтобы послать мяч в направлении, которое вратарь не сможет предугадать или в котором физически не сможет отразить удар.
Этот вопрос не выходил у него из головы даже на следующий день, поэтому в четверг во время перерыва Нейл обратился с ним к вратарям. Задумавшись, Рене неспешно крутила телефон в руках, а Эндрю, казалось, и вовсе не услышал вопрос.
— Интересная мысль, — наконец заключила Уокер, — и похоже, для него всё работает именно так. Но просить кого-либо изменить своё мировоззрение и принципы подхода к игре – крайне трудновыполнимая задача, особенно в разгар сезона. С другой стороны, — задумавшись, протянула она, — тебе ведь удалось сменить тип клюшки в перерывах между играми.
— Клюшка это одно, — качнул головой Нейл, — с этим гораздо сложнее.
— Если не хочешь, не делай, — сказала Рене так, словно не было ничего сложного в том, чтобы переспорить Кевина по вопросам экси. — А если захочешь попробовать, мы постараемся помочь.
— Нет, — вмешался Эндрю ещё до того, как Нейл успел ответить. — Перестань подражать ему.
— Я просто пытаюсь совершенствоваться, — пояснил Нейл. — И я не смогу сделать это без посторонней помощи.
Миниярд окинул его скучающим взглядом и ничего больше не сказал. Нейл выждал примерно минуту, а затем, поняв, что Эндрю не собирается ничего пояснять, остановился прямо перед ним. Рене незаметно убрала телефон и посмотрела сначала на одного, а затем на другого. Нейл не вернул взгляд, вместо этого изучающе всматриваясь в лицо Эндрю в поисках ответа.
— Почему мне не следует подражать ему?
— Ты никогда не будешь играть так, как играет он, — и пока Нейл не успел интерпретировать это как сомнение в собственных возможностях, Эндрю добавил: — Он просто дурак, который ориентируется только на числа и углы. Сплошные формулы и статистика, метод проб и ошибок, повторение – мать учения, возведённое в абсолют. Всё, что его волнует, это оттачивание личного мастерства до совершенства.
— И это плохо?
— Не задавай тупых вопросов.
— Не заставляй меня.
— Задрот типа тебя никогда не сможет играть так расчётливо.
— Я не задрот.
В ответ Миниярд лишь многозначительно посмотрел на него, поэтому Рене пришлось аккуратно вмешаться:
