Вообще к мирной жизни Сашка привыкал тяжело. Уже почти неделю дома, но без бронежилета и автомата неуютно было ходить, засыпать. А привычка пригибаться будто намертво въелась в его анатомию. Ермолаев и так не был атлетом, но сейчас, вечно ссутуленный да в гражданской одежде, из которой исхудал за шесть месяцев СВО, и вовсе ничем не напоминал гордого вояку.
Другое ли дело остальные отдыхающие. Особенно этот, прищуренный. Он Сашке не понравился сразу. Щеголеватый, с уверенными движениями — явно был давно знаком с остальными и считался у них кем-то вроде лидера. Даже Ленку поздравлял не так, как остальные. Пришёл на днюху последним. Цапнул виновницу торжества по-хозяйски, крепко поцеловал в губы, отчего одноклассница раскраснелась вся, и только потом подошёл знакомиться.
— Дмитрий, — протянул он Ермолаеву ладонь и глянул с прищуром, будто целился.
— С-саня… — Ермолаев неловко поздоровался.
Под Харьковом его контузило, потому появилось лёгкое заикание. Но, несмотря на уговоры взводного, Саня не захотел ехать в госпиталь, чтобы пацанов не оставлять. Да и «Урал» свой бросать на другого водителя… В общем, Сашка остался служить.
Однополчане беззлобно подтрунивали над бойцом, что остался не только Сашка, но и его заикание, потому и паёк положен двойной. Впрочем, заикание появлялось только в спокойной обстановке. А под обстрелами или когда на колонну нападали, заикание улетучивалось вмиг, будто и не было его.
Прищуренный хмыкнул и спросил:
— Говорят, на фронте был? Кем?
— В-водитель, — занервничал Ермолаев.
— Во-о-о-одитель? — растягивая нарочито-удивлённо это слово, Дмитрий покосился на остальную компанию: — Ну, понятно. Доблестная служба тыла! Портянки, небось, подвозил?
— Н-нету портянок сейчас, — попытался улыбнуться Ермолаев, но его уже не слушали.
Кто-то из компании захохотал издевательски:
— Пацаны, расходимся! Кина не будет — электричество кончилось!
Ленка виновато глянула на Саню и принялась суетиться вокруг гостей. Салаты, мандарины. Ну и выпивка, естественно. Ермолаева пригласили играть в «крокодила», игру, где лепят на лоб бумажки с разными словами и надо узнавать, что там написано. Но Сашка покачал головой, сел в уголок и молча смотрел, как веселится шумная компания. И мучительно размышлял над тем, что же ему рассказать, чтобы не смотрели так пренебрежительно.
А оказалось, что и рассказать не о чем. Ну не объяснять же им, как он попал под артобстрел и мчал на своём «Урале» с полным кузовом боеприпасов. Как трясло машину по промёрзлому кочковатому полю, а он зажал зубами крестик и молился, молился, чтобы не прилетело в снаряды, потому как тогда от Ермолаева даже пыли бы не осталось. Скажут: мол, испугался непонятно чего.
Можно, конечно, про эти обстрелы рассказывать. Что каждый день прилетало. Что по звуку научились уже определять, что летит и в какую сторону. Когда прятаться, вжимаясь в любую удобную щель и читая молитву, а когда можно просто пригнуться и продолжить своими делами заниматься. Но, скажут, на то и фронт, чтобы так.
Или про нападение на колонну рассказать? Так там Саня тоже мало что увидел. Грохот, взрывы, а потом горящий бэтээр и выстрелы из лесопосадки, куда Ермолаев стрелял из своего автомата вместе со всеми. И привкус гари во рту, когда тащили из сгоревших бэтээра и второго «Урала» раненых пацанов.
Обошлось, слава богу, «трёхсотыми». Не то что под сватовским обстрелом, когда доставали из разбитой колонны трупы. Задыхаясь в гари. Отплёвывая её. И запах гари этой преследовал Сашку неделю. А руки будто чувствовали ткань камуфляжа последнего вытащенного — молодого Витальки, всего полгода оттарабанившего по контракту…
Сашка после этого случая привозил 120-миллиметровые мины спецназовцам, которых на их направлении все называли пиратами. Называли так за отчаянную храбрость и дерзкие вылазки. За удачливые рейды по тылам врага. А ещё за то, что после каждого выполненного задания пацаны возвращались назад с чёрным знаменем, где трепетали на ветру череп и кости.
Ермолаев робел перед их командиром, кавалером ордена Мужества, и потому подошёл тогда к Маге — весёлому, говорливому дагестанцу — и спросил неловко:
— А м-можно мне к вам?
— Зачем к нам? — удивился Мага, посмотрел пристально на водителя и понял что-то. И заговорил с кавказским акцентом, горячась: — Саня, а кто нам снаряды, патроны возить будет? Ты же от бога водитель! Мы видели, как ты по полю от арты уходил! Никто из нас так не смог бы! Да я больше скажу, бросили бы машину к такой-то матери! А ты снаряды вывез! Ты что, брат? Ты герой! Куда мы без тебя?
Мага похлопал Сашку по плечу и заговорил доверительно:
— У нас же каждый своё дело делает, брат. Нам без тебя даже из миномёта не выстрелить. Не привезёшь мины — это просто труба! И зачем мы нужны будем?
И тогда Сашке действительно казалось, что он делает нужное дело. А сейчас…
Через пару часов Ленка предложила прогуляться на площадь. Поддатые гости радостно согласились. Сашка тоже воспринял это с облегчением. Уже и Ленка подтрунивала над ним и называла фронтовиком с какой-то иронией.
