И невысокая, хрупкая с виду Олеся лишь мотала яростно головой и мчалась на очередной вызов. Хрупкость эта была только кажущейся. Непонятно, откуда в невысокой девушке было столько сил, но много раз она вместе с водителем или с родственниками грузила в машину грузных мужчин и женщин, ничем не уступая сильному полу.
А ещё из того, довоенного периода запомнился спасённый мужчина. Приехали по вызову, а там инфаркт! Повезли больного в Белгород, и по дороге у него остановилось сердце. Прямо во время движения Олеся и её коллега стали проводить реанимационные мероприятия. И откачали, спасли, довезли до больницы. Когда через пару месяцев Олеся увидела спасённого больного — живого и невредимого — в городе, в магазине, то заулыбалась счастливо и весь день ходила с улыбкой.
Потом началась специальная военная операция. И всё изменилось вмиг. Времена для их прифронтового города настали тяжёлые, неспокойные. И пошли раненые. С пулевыми и осколочными ранениями. С баротравмами. Медики жгутовали, бинтовали, ставили капельницы и везли, везли раненых в больницы. Часто — забывая о собственной безопасности.
А ещё был июнь 2023 года, когда нацисты ударили по городу из систем залпового огня, тяжёлой артиллерии. Всё гремело, взрывалось и ревело, и Олеся с семьёй пряталась в подвале, вновь читая молитвы и ожидая окончания обстрела. Но даже это испытание не смогло заставить её сменить работу. Только им разрешали вернуться в повреждённое от обстрелов здание, Олеся надевала бронежилет и мчалась на очередной вызов. Как сейчас, в Муром, где мужчина наступил на мину.
Приграничные медики научились смотреть под ноги, чтобы не наступить случайно на натовские кассеты, которыми щедро усыпали населённые пункты нацисты. Приграничные медики научились смотреть на небо, чтобы не прозевать вражеские дроны, несущие смертельную взрывчатку. Научились отличать прилёты от выходов и по свисту или шелесту боеприпасов определять, в их ли сторону летит вражеский снаряд или ракета. А ещё медики научились молиться…
— Какая-то машина сигналит и фарами мигает! — напряжённо сказал водитель скорой.
Олеся глянула вперёд, увидела старенькую «Ниву», действительно сигналящую, и сказала решительно:
— Тормози!
Из «Нивы» выскочил всколоченный мужик и заорал:
— Вы в Муром? Он у меня в багажнике!
Олеся кинулась туда и увидела раненого. Мужик, бледный, обескровленный, сидел в багажнике. Одна нога у него была цела, а вот на месте второй — ниже колена — висели кровавые лохмотья. Хорошо хоть зажгутован был правильно. Это и спасло.
Медики всё равно проверили жгутование, вкололи сразу обезболивающее и перегрузили раненого в свою машину. Водитель, не стесняясь особо, развернулся на дороге и помчал в больницу, врубив сигнал и проблесковые маячки. Теперь если и увидят нацисты, уже не догонят!
Мужчину довезли, спасли, и Олеся, стянув с себя тяжеленный бронежилет, успокоенно выдохнула. Смена подходила к концу, и скоро можно будет выспаться. Потом поделать домашние дела — и вновь на смену. Мчать на очередные прилёты. К больным. К раненым. Чтобы спасать людей, так, как мечтала в своём детстве. Потому что очень несправедливым кажется Олесе, что люди болеют, травмируются, а ещё хуже — умирают…
Мой давний знакомый, известный писатель Сергей Александрович Бережной часто просит меня писать больше и рассказывать о том, что происходит в Белгородской области, о своих ощущениях и работе. А мне, честно говоря, и в голову в такие моменты ничего особо путного не приходит. Или приходит что-то такое, о чём и писать неудобно. К примеру, заметил за собой такую вещь: почему-то втройне обидно попадать под обстрелы по хорошей погоде. Нет, я не говорю, что по плохой погоде приятнее под прилёты попасть. Паскудно это в любом случае. Но вот по хорошей погоде как-то вовсе обидно получается. Как второго июня прошлого года…
Мы тогда с водителем Сашкой Агафоновым поехали в Шебекино. Город в это время долбили почём зря нацформирования ВСУ. При этом нацисты целенаправленно охотились за пассажирскими автобусами, потому людей вывозили на обычных машинах. Полицейские, сотрудники МЧС и теробороны, волонтёры и просто неравнодушные везли людей до Масловой Пристани, а оттуда их забирали другие волонтёры и развозили кого куда: к родственникам, в пункты временного размещения граждан и так далее.
Обстановка была сложной, а вот погода была сказочной: солнышко ярко светит, птички поют. Только лето началось, и вокруг всё такое благостное… Правда, в Масловой Пристани пришлось остановиться — без пропуска сотрудники полиции дальше не пускали. Пока созвонились с администрацией горокруга, пока договорились о пропуске, прошло какое-то время. А мне с блокпоста товарищ в погонах говорит:
— Вы бы машину убрали!
Я начинаю объяснять, что нам пропуск сейчас принесут — и тут разрыв. Метрах в ста от нас, если не меньше. Мы все в канаву ссыпались, а товарищ, который мне советовал машину убрать, голову поднимает и спрашивает весело:
— Поняли теперь, почему машину убрать нужно?
