Я только киваю и осматриваюсь тоскливо кругом. На месте разрыва пыль и гарь оседают, а солнышко так ласково светит. Даже птички замолчали лишь на секунду и опять затрещали трели всякие.
И если бы на этом наши приключения закончились, я бы погоде порадовался, но только мы отъехали от блокпоста, как справа от нас — второй взрыв. Ещё ближе, чем первый.
— Сань, отъезжай дальше, давай поговорим с гражданами из Шебекино, которых вывезли. А пока пропуск ждём, репортаж отсюда сделаем!
Водитель кивает согласно и отъезжает ещё дальше. Останавливает машину. Он немного ошеломлён, честно говоря. До этого со мной другой водитель ездил, и Сашка под прилёты ещё не попадал, потому даже растерялся немного. Когда мы все рухнули после первого прилёта, стоял и головой крутил в разные стороны. Пытался понять, куда вдруг все делись. Пришлось матом объяснять, чтобы на землю упал. Зато бронежилет после первого же прилёта натянул с такой скоростью, что если бы чемпионат был, золото взял!
Вышел я из машины, а там пожилая пара стоит. Начинаю разговаривать с ними. Оказывается, их вывезли из Шебекино сюда, и теперь они ждут, когда их к внуку отвезут. Спрашивают, не сможем ли мы их подвезти, но я объясняю, что нам в Шебекино ехать. То есть совсем в другую сторону.
А погода, зараза, чудеснее не бывает! Птички эти растрещались! Зной. И тут, как раз во время интервью, раздаётся очередной взрыв. И дальше всё — будто фрагментами какими-то. Кусками выхватывала память и фиксировала. Отдельными картинками, яркими, чёткими и при этом нереальными. Понимаю, что близко где-то прилетело. Кричу, чтобы легли все. И тут вижу, что машина, которая за нашей стоит, иссечена осколками. Слышу, как плачет бабушка. Как осел на землю и крестится пожилой мужчина. Зрение выхватывает окровавленную женщину. Она идёт мимо нас и кричит:
— Уби-и-или!
Помню, вскочил. Посмотрел на водителя — цел. Дедушка, у которого интервью брал, вроде тоже в порядке. Спросил у бабушки, цела ли, и она ответила, что да. И тут к нам броневик подскочил, из него, судя по красным крестам, медики выскочили. Видимо, увидели, что разрыв рядом с людьми произошёл, и поспешили на помощь.
Один из них закричал громко:
— Раненые есть?
И тут женщина, которая в крови, закричала:
— Да-да, в машине!
А у меня после криков этих всё на место встало, и время опять начало двигаться в обычном режиме. Я тут же услышал бабушку, которая стала просить, чтобы их увезли. И мысли были быстрыми. Подумал, что если за десять минут произошло несколько прицельных прилётов, то людей здесь оставлять никак нельзя. Да и водитель сказал:
— Лёха, давай увезём стариков!
И я махнул рукой на Шебекино, решил, что и позже туда попадём. Крикнул водителю, чтобы багажник открывал, и стал дедушке с бабушкой помогать вещи грузить. Мы вывернули с остановки, обогнув сидящего на дороге мужчину. Тот держался за голову и тихонько выл. Я водителю ничего не сказал, но он будто прочитал мои мысли и ответил:
— Лёх, медики лучше нас разберутся и помогут!
И всё время, пока мы везли пожилую пару из Масловой Пристани, я думал о том, как паскудно попадать под обстрелы во время хорошей погоды.
Кстати, если раньше я погоду хорошую обожал, то теперь просто её боюсь. Тоже после одного случая. Было это, наверное, через полгода после начала СВО. Мы с коллегами, снимающими для «России-24», поехали в Журавлёвку и Нехотеевку. И тоже погода — сказка. Ярко, зелено. Июнь или июль был, уже и не помню точно. Приехали туда, работаем, с людьми общаемся, которые там остались. И тут прибегает мужчина из добровольной народной дружины и кричит:
— Военные позвонили: вашу камеру с «птички» срисовали, хохол арту вызывает!
Если перевести на нормальный язык, то получается примерно следующее: неприятель с помощью БПЛА заметил ваше оборудование и хочет по вам стрелять из тяжёлого оружия!
В общем, уезжали мы оттуда уже под грохот прилётов «Града». И я трясусь в машине, а сам думаю: как обидно по такой погоде под обстрел попадать! А ещё я тогда впервые понял, насколько опасны беспилотники.
Мой давний знакомый, известный писатель Сергей Александрович Бережной часто просит меня писать больше и рассказывать о том, что происходит в Белгородской области. О своих ощущениях и работе. А мне, честно говоря, и в голову особо в такие моменты ничего путного не приходит. Или приходит в голову что-то такое, о чём и писать неудобно. Вот даже о хорошей погоде толком не рассказать…
Лена стояла возле госпиталя и улыбалась, разглядывая на своей руке простенький браслет с миниатюрной маской-оберегом. Улыбалась, несмотря на то что руки и ноги ныли после тяжёлой работы. Несмотря на то что на улице был промозглый ветер и мелкий, сыпкий дождь. Впрочем, дождь этот, холодный и жгучий, даже освежал, успокаивал после двенадцатичасовой смены в военном госпитале.
