Илья, стряхивая с бушлата дождевые капли, с интересом наблюдал, как мужик лет пятидесяти сгружает в старую, потёртую сумку сразу несколько пачек соли. Потом местный отошёл от прилавка и, пока другой покупал хлеб, спросил у ребят:
— И як долго вы тут будэте?
— А вам зачем? — спросил Халилов.
— Та интересно, колы с нашей земли сва́лите.
Мужик глядел недобро, исподлобья. И Халилов набрал было воздух в грудь, чтобы ответить, да Илья опередил. Знал горячий нрав друга, решил беседу сам вести:
— Так мы вашу землю и защищаем, — проговорил спокойно, не выдавая эмоций.
— А мы вас просылы? — Мужик поудобнее перехватил сумку. — Тут Украина спокон веку була!
— Луганск просил! — процедил Халилов. — Луганская Народная Республика.
— А що воны там понымають в цём Луганьске? — подключился второй мужик, уже купивший хлеба. — Як войну развязаты?
— Так вы у них и спросите. — Сержант крепко держал за руку Самира и отвечал всё так же размеренно. Даже улыбаться пытался.
— А що мэни у них спрашивать? Я и так знаю, шо цэ Украина испокон веку була! — непримиримо сказал мужик.
— Що ты до хлопчиков причепывся? — вмешалась старуха, тоже уже купившая продукты. — Ща лягнуть тэбэ непутёвого прикладом, и ходи воробьям дули крути!
— Права нэ имеють, агрэссоры!
— По-моему, вы сейчас агрессию проявляете, а не мы. Вас как зовут, кстати? Где живёте?
Мужик перехватил сумку и ломанул из магазина. За ним вышел и второй, буркнув напоследок: «Орки». Настроение было безнадёжно испорчено. Илья подошёл к прилавку и посмотрел на бледную, притихшую продавщицу. Попытался улыбнуться, да вместо этого только щека дёрнулась. Пересилил себя, протянул деньги и произнёс хрипло:
— Нам две пачки молока, сосиски вон те и две буханки хлеба, пожалуйста.
Ирина улыбнулась как-то жалко, кивнула и протянула солдатам продукты. Халилов, злобно бурча под нос, скинул рюкзак и сгрузил купленное. Пока продавщица отсчитывала сдачу, пока Игольников прятал эту сдачу в карман, боец накрепко затянул лямки и легко вскинул рюкзак за спину.
Из магазина ребята вышли подавленные. А тут ещё дождь треклятый. И чавканье под ногами.
— Дороги лучше бы за это время сделали, рогульё.
Халилов смачно заматерился, а Илья тяжело вздохнул. Только недавно с переднего края отошли. Казалось бы, расслабиться можно. Но с такими гражданами лучше не расслабляться.
Сержант поудобнее перехватил автомат и хмуро огляделся. А когда ребята метров на пятьдесят отошли от магазина, то услышали сзади женский окрик:
— Стойте!
Илья обернулся и увидел, как к ним в резиновых сапогах, неуклюже, чуть выкидывая ноги вбок, бежит по грязи продавщица. Бойцы остановились. Халилов тут же настороженно зашарил глазами вокруг. Несколько месяцев в зоне СВО приучили быть осторожными. А Илья смотрел, как продавщица замедляет шаг, всё так же приволакивая ноги. Подошла к солдатам — левой рукой сбившийся шарфик поправляет, надетый впопыхах, а правую крепко в кулачок сжала.
— Ребятки, вы не подумайте, — сбивчиво заговорила Ирина. — У нас тут таких мало. И их в селе самих не любит никто!
— Да не думаем мы ничего, — проговорил Илья. Ему неловко вдруг стало, что девушка прибежала вот по грязи извиняться за злых мужиков.
— Не переживай, сестрёнка, — улыбнулся Халилов. — Мы не злимся!
— Их правда мало, — жалобно проговорила девушка. — А нас сепарами называют! Мол, Украина всегда была. И даже детей своих в школу не водят. Говорят: мы на Украине учиться будем! А это что?
Девушка вытянула вперёд правую руку и разжала ладонь, на которой оказались… старинные монеты.
— Я это всё на огороде своём нашла, ребята, — заглядывая бойцам в глаза, сбивчиво говорила Ирина. — У себя на огороде! Вот, смотрите, 1743 год! Российская империя. И герб российский. А вот 1814-й! Там же нашла. И тоже российская монета. А есть ещё. 1863 год. Если тут Украина была, то где украинские деньги? Деньги-то русские! Землю-то, землю-то не обманешь!
— Не обманешь, Ириша, — уже по-настоящему улыбнулся сержант и бережно взял медную копейку: — Смотри, Самир, девятнадцатого века монетка! Это ж сколько она в земле пролежала?
Самир улыбнулся широко и произнёс:
— Ты сержант, ты и считай.
Все трое засмеялись облегчённо, сержант вложил монетку в девичью ладошку и бережно её закрыл:
— Не переживай, Ириша, всё будет хорошо. Образумятся и эти.
Девушка кивнула ребятам и проговорила:
— Побегу я. Магазин не закрыла.
И помчала назад по грязи, всё так же нелепо выкидывая в стороны свои крепкие ноги в резиновых сапогах. Солдаты посмотрели ей вслед и пошли к блокпосту.
Весело шелестел осенний дождь, освежая затхлый фронтовой воздух. Капли сгрудились на автоматном цевье, как россыпь мелких бриллиантов. А чернозём радостно урчал о чём-то под берцами бойцов.
— А что, Самир, землю-то и правда не обманешь? — весело спросил Игольников Халилова.
— Землю не обманешь, — кивнул рядовой. — И правду не утаишь! За нами правда!
Бойцы шли к блокпосту, стоящему в Луганской Народной Республике. А на русскую землю шумели-падали мириады капель…
