– Второе мая. Бегом отсюда! – зарычал Белоснежка, оскалившись, словно волк.
– Приняла, – холодно ответила Рюрик. – За мной.
Рык мотора приближался. В тумане стал очерчиваться черный силуэт машины.
– Я останусь, – вдруг уронил Боцман.
– Ты чего? – сдавленно сказал Хохол. Каркнул то ли ворон, то ли ворона.
– Снаряды-то кто будет подавать? – отстраненно ответил Боцман. В глазах его появилось нечто такое, что невозможно описать словами. И усталость от жизни, и понимание того, что пробил твой час, и готовность уйти. Ну и что, что разбойник? Вторым в рай, после Христа, тоже разбойник вошел. А ноги Иисусу вообще проститутка обмывала.
– Снаряды – это да, снаряды – это можно, – согласился Белоснежка. – Валите уже.
И трое ушли в туманную даль. Двое в белом, один в черном. Никто из них ни разу не оглянулся.
– Осколочно-фугасный давай, – сказал Белоснежка, когда опустил ствол на прямую наводку и увидел в прицеле низкую тушку БМП-2.
– Это какой?
– Дал партком заряжающего, – пробормотал Белоснежка и уже в полный голос добавил: – «ОФ» написано!
Он открыл затворную ручку, камора распахнулась. Боцман осторожно сунул снаряд в ствол.
– Ну, держись, гражданин осужденный, не попадем – у нас сроку жизни на два выстрела. Гильза сама выскочит, ищи второй снаряд.
– «ОФ»?
– Ага…
В принципе, «бэхе» бронебойного много, осколочно-фугасный может ее и пошинковать, и даже опрокинуть, если близко влепить. Белоснежка держал, держал, держал ее в прицеле… Встал за станину… Короткий рывок…
«Рапира» подпрыгнула на своих раздвинутых ножках, из «сотейника» – дульного тормоза необычной формы – вырвался клуб пламени. Боцман на миг даже ослеп.
– Снаряд! – заорал Белоснежка, опять перепрыгивая через станину и прикладываясь к прицелу.
– Бегу, бегу, – бормотал себе под нос Боцман, жалея, что остался на позиции.
– Выстрел! Снаряд!
Скорострельность «Рапиры» – двенадцать выстрелов в минуту, это если расчет полный и обученный. А если двое – и оба работают в первый раз? Ну хорошо, один в теории изучал артиллерию и, может, даже стрелял из полевых гаубиц образца двадцать третьего года. И что?
Но они успели выпустить пять снарядов, перевернули «бэху» и положили пехоту, ту, которая не успела свалить.
И в этот самый момент, когда атака была отбита, загорелась БМП-2 и были выбиты последние стекла в ближайших домах, с левой стороны этого слоеного пирога выползли из тумана напуганные юные украинские армейцы. Тоже пять человек, только у них ефрейтор командовал. Они ползли по перемешанному с глиной снегу, а когда увидели двоих, стрелявших из орудия, – с перепугу открыли огонь.
Российский пиксель Белоснежки и черная униформа Боцмана потом дала повод в очередной раз украинским СМИ заявить, что на Донбассе воюют только зэки и российские войска. Хорошо, что Белоснежка оставил в штабе свой украинский паспорт…
А разведданные Рюрика, как это часто бывает на войне, слегка запоздали.
Эвакуацией на тот момент руководил один из медиков батальона. Человек в целом неплохой, но излишне эмоциональный, или, говоря по-простому, кипишной. Вот и в тот раз он, не изменяя себе, влетел в помещение и с ходу сообщил мне и еще одному бойцу, что мы вот прямо сейчас, средь бела дня, отправляемся на эвакуацию «трехсотого».
Вообще изначально предполагалось, что мы будем заниматься эвакуацией «двухсотых» (там своя специфика), но, как это часто бывает в армии, все перекосилось.
Спустя короткое время мы уже мчались в «мобикмобиле» (УАЗ-«Фермер») к точке эвакуации.
Выпрыгиваем из машины, забираем стропы, сетчатые носилки, нескладные советские носилки, пару бутылок воды.
Под мат эмоционального старшего группы бросаемся под ближайшие деревья, прочь с дороги. Начинаем путь к «бомбику» (нечто среднее между окопом и блиндажом. По сути, земляная яма с крышей из веток и пленки. Иногда может иметь «лисьи норы»). Двигаемся рывками от одного дерева/кустарника к другому. Вот и пересечение «лесополок». Перебегаем на другую. Метров через двести углубляемся в саму «лесополку» и находим там «бомбик».
В «бомбике» старший принимает решение идти за раненым чуть позднее, по сумеркам. Ждем несколько часов, потом выдвигаемся. Двигаемся по самой лесопосадке, растянувшись на дистанцию. Двигаться по густой лесопосадке с нескладными носилками достаточно тяжело, и мы отстаем от старшего и его напарника. Постепенно подходим к краю лесопосадки. Останавливаемся под деревом, услышав жужжание «птичек». На нас тут же глухо рычат уже сидящие под деревом бойцы. Рычат абсолютно по делу, ибо допускать скопление л/с в одной точке плохо.
