Оставляем носилки на опушке, к тому времени уже было известно, что «трехсотый» ранен в ногу, но идти сможет. А вот то, что мы отстали от старшего и теперь знаем только примерное направление движения, начинает напрягать. Собравшись, делаю рывок – перебегаю 250–300 метров «открытки», бросаюсь под какое-то небольшое деревце – других, более подходящих укрытий поблизости не замечаю. Слегка отдышавшись после спринта в броне, с облегчением слышу знакомый матерящийся голос старшего. Вижу – ведут раненого. Тот отталкивает их от себя, аргументируя тем, что он может, хоть и хромая, но идти сам – и нехрен всем собираться в кучу. В этот момент к нам начинает подбегать четвертый боец эвакогруппы. Старший сразу посылает его назад, а меня отправляет в сопровождение раненого. Мы все, стараясь держать дистанцию, двигаемся назад. Добравшись до «лесополки», двигаемся уже вдоль нее, по дороге. С другой стороны несколько «прилетов», что заставляет нас всех двигаться с максимально возможной скоростью.
Преодолев пересечение лесопосадок, выскакиваем на разбитый асфальт. Мимо с грохотом проносится БМП. Бежать нужно в гору, темп замедляется. Подхватив под руку раненого, старший орет нам, чтоб скорее бежали к точке эвакуации. Вот наконец она, родная. И уазик. Закидываем носилки в кузов, сажаем «трехсотого» в машину, потом сами туда забиваемся. Водитель давит на газ, мы едем к штабу батальона.
Такой была первая эвакуация. Был допущен ряд ошибок, отчасти по своей вине, отчасти по недосмотру командования. Предварительно, хотя бы на карте, не был показан план местности. То есть те, кто туда шел впервые, точной дороги и расположения наших позиций не знали. Особенно это было актуально в ситуации, когда два новичка отстали от двух бывалых, знающих дорогу. Был ряд и других, более мелких огрехов.
В этот раз старшим группы должен был пойти менее эмоциональный, но более заторможенный медик Х… Эвакуацию было решено проводить по утренним сумеркам.
Первый этап не задался. Мы высадились с транспорта, прошли одну «лесополку» и уже при заходе во вторую услышали жужжание «птичек» над головой. Посидели, переждали, двинулись дальше. Так порядка трех раз, пока не добрались до опушки, после которой был открытый участок. И тут некоторым приспичило по-маленькому. Группа остановилась. И в этот момент по ней «отработали» «кассетами». Пара выстрелов. К счастью, никого из группы не зацепило. Было принято решение «откатиться» немного назад, переждать какое-то время в «бомбиках» и потом двигаться за раненым.
Четыре человека рассредоточились по трем «бомбикам» в лесопосадке. Через короткое время «кассеты» прилетели по «бомбику», где был наш старший группы. Во время обстрела он сидел в «бомбике», но спиной ко входу. Втиснуться дальше не получалось – в небольшом «бомбике» и так было несколько человек. Плюс старший был мужик габаритный, под метр девяносто ростом и весом больше центнера. Уставной броник смотрелся на нем как топик на девушке.
Осколки «кассет», влетев в «бомбик», «затрехсотили» старшего в левую руку и незащищенный низ спины (по почкам). Помимо него, было ранено еще два человека из числа находящихся там.
В момент обстрела я находился в соседнем «бомбике», слышал разрывы «кассет» и крики. В этом небольшом г-образном «бомбике» с двумя «лисьими норами» находился я и еще два местных бойца из других подразделений.
Тут к нам вваливается старший, крича, что он «триста». В первый раз я оказывал ПМП (первую медицинскую помощь) в боевой обстановке. Достал его специальные ножницы, разрезал рукав. Раны кровоточили. Кровь капала крупными каплями на картонную коробку, лежащую на полу. «Течет, как со свиньи», – говорил он по этому поводу. Пережгутовал ему руку (сразу после ранения он сам себе наложил жгут) хреново, но перебинтовал. Ранения спины трогать не стал. Старший сказал, что самостоятельно пойдет к точке эвакуации, и отдал мне «Киросан» (рацию). После чего ушел.
Мы остались втроем. Спустя некоторое время удалось докричатся по «Киросану» до штаба батальона, сообщить о произошедшем, спросить о дальнейших действиях. Был получен приказ: «Продолжать поиски раненого бойца Л…».
Продолжать поиски в условиях ясного утра, а затем и дня было занятием весьма рискованным, поэтому решили дожидаться вечерних сумерек и только потом идти на поиски. Примерное местонахождение раненого нам было известно, но туда нужно было еще суметь добраться.
