Ближе к полуночи на переднем сидении машины будет сидеть юная любительница прокатиться после клубной вечеринки. В такт бешеному ритму музыки девчонка будет трясти волосами, дурашливо надувать пузыри из жвачки, щебетать взахлёб что-то задорно-искреннее, но бессмысленное, а я съеду с асфальтовой дорожки старого заброшенного парка и буду искать тихое уютное местечко. Под колёсами захрустят сухие ветки, скользящий свет фар ощупает стволы деревьев, движок смолкнет под старыми липами.
Через полчаса девчонка спохватится, ощупью найдёт на разложенных сидениях свои трусики, приклеит к запотевшему боковому стеклу жвачку, суетливо забегает пальчиком по дисплею смартфона:
– Мля, маме обещала, в двенадцать буду дома…
Я повезу её домой по опустевшему ночному городу. Теперь, когда «вопрос» снят и всё во мне функционирует синхронно, мне не обязательно распускать перед девчонкой «перья». Я буду гнать машину сквозь жёлтые мигающие перекрёстки, поглядывая в зеркало заднего вида и думая о своём.
В детстве зеркал
Когда мы будем проезжать мимо моего бывшего офиса, я остановлю на минуту машину, поймав себя на мысли о том, что невероятные изменения, происходящие в нашем мире, всего лишь смена декораций, а жизнь, по сути, такая же, какой была век
Чем отличаюсь я от того чеховского художника? Тем, что у меня в кармане лежит мобильный телефон? Тем, что вместо зелёных окон мезонина на меня смотрят неоновые квадраты офисной высотки? Или тем, что в вопросе «Мисюсь, где ты?» изменилось имя?
Ещё недавно я думал так же как все: одиночество – это когда у тебя в кармане просроченные презервативы. Суть, как всегда, кроется глубже.
Сбивая с мыслей, девчонка будет ёрзать на сидении, крутить головой по сторонам, пытаясь понять почему мы остановились и, не найдя ни одной убедительной причины, возмутится:
– Блин, ну я же тороплюсь.
– Всё, едем. – Я склонюсь к ней в поисках спасения, поцелую в щёку, но пустота в душе не отступит.
Взвизгнут колёса, неоновые окна дрогнут в разболтанном зеркале. Я притоплю педаль, сам не понимая, – то ли бегу от чего-то, то ли пытаюсь кого-то догнать?
Но одно теперь знаю точно, – куда бы ни мчался, как бы ни торопился, всегда буду искать свободную минуту, чтобы остановиться. Чтобы не дрожало отражение в зеркале заднего вида, чтобы уличные фонари, яркие билборды, дни и недели не смазывались в стремительно летящий за спину световой хвост.
Остановлюсь и прикрою глаза.
Чтобы оглянуться.
Дверной звонок между паузами меняет несколько интонаций: небрежную, озадаченную, требовательную… В ответ – безнадёга молчания, холод дверного железа, искорка света в смотровом глазке. В отколотый угол подъездного окна сеется снежная крупа, из сырого угла тянет кошачьей мочой. Ковырять ключом в замке бесполезно – заперто изнутри.
Устало прислоняю лоб к двери, вяло выбиваю на кнопке звонка ритм стадионной кричалки, второй рукой нащупываю в кармане куртки телефон, чтобы напроситься на ночлег к Денису, но в это время в квартире, наконец, слышатся возня. Спустя секунду мокрые шлепки босых ног глохнут в неожиданном дребезге.
– Чё-ёрт!.. – Приглушённый дверьми девичий голос не теряет нежности, несмотря на недовольство и нетерпение. – Кто там?
– Хозяин. – Приподнимаю голову, глядя, как гаснет искра в дверном глазке; иронично прикидываю насколько хорош я в примитивной дверной оптике: нос на доминирующей позиции, голова сплющилась в яйцо.
Отстраняясь от глазка, шутливо кручу головой, – анфас, профиль – хотя девушка не знает меня в лицо. Я её, впрочем, тоже.
Ключ нерешительно скребёт по кругу, срывается испуганным щелчком. Дверь доверчива ровно настолько, чтобы показать мне половину девичьего лица: капли воды на щеке, мокрые слипшиеся ресницы, карий глаз.
– Вы точно хозяин?
– По бумагам – точно. – Ногой придвигаю к двери дорожную сумку. – Но, стоя на пороге, больше похож на незваного гостя.
– Извините! – Девушка распахивает дверь на всю ширину, присаживается на корточки.
Лица не видно – она склонилась над упавшим с подзеркальника и развалившимся на две части телефоном. Сколько лет прошло, а провод по-прежнему путается под ногами.
– Дайте, я попробую. – Присаживаюсь рядом, беру из изящных мокрых рук связанные цветными потрохами половинки красного корпуса. – С ним это бывает. Здесь такие пластмассовые защёлки, их просто надо совместить и защёлкнуть.
