– Ничего, у нас в райцентре похуже видела. Я здесь у тётки жила. Потом дочка её, сестра моя двоюродная, с мужем развелась, – ответный крик девушки искажён кафельной пустотой. – Двушка, развернуться негде, а у сестры двое детей. Пришлось срочно квартиру искать. После первого сентября, когда наезжают студенты, это почти безнадёжное дело, а тут ваше объявление в газете увидела.
Голос смолкает. Оглядываюсь – девушка стоит на пороге ванной, глядя мне в спину. Впервые вижу её лицо целиком: влажные волосы зачёсаны назад, отсутствие макияжа подчёркивает свежесть кожи, едва приметные веснушки на носу придают лицу особое очарование. Карие глядят, не одобряя, и только тогда до меня доходит, что бесцеремонно разглядываю комнату чужого человека. Женщины.
– Извините, – отталкиваюсь плечом от дверного косяка, понимая, что статус хозяина квартиры нисколько меня не оправдывает. – Я напугал вас своим появлением.
– Да, как-то неожиданно получилось.
– Давайте на «ты». Меня Артёмом зовут.
– Катя, – представляется она и проходит в спальню, закрывает за собой дверь.
Через полчаса, когда я разобрал дорожную сумку и сварил кофе, из спальни выходит совсем другой человек. Тонкий умелый макияж делает её старше, строже, недоступнее, а вместе с веснушками под тонирующим кремом исчезает то очарование, которое в секунду сделало её такой близкой, будто мы были знакомы тысячу лет. Осталась только голая красота линий, – холодная как детская картинка-раскраска, которой ещё не коснулись цветные карандаши.
– Кофе? – Отогнутым большим пальцем показываю за спину на кофейник.
– Нет. – Она испуганно мотает головой, идёт к вешалке, снимает с неё короткий белый пуховик. – Тороплюсь.
Помогаю девчонке одеться и вместо того, чтобы сразу закрыть за ней дверь, долго слушаю стук её шагов в промёрзлой пустоте подъезда, соседскую перебранку где-то на верхнем этаже, шум воды, лавиной падающей в канализационную трубу.
Возвращаюсь на кухню, бочком сажусь на подоконник. За окном чёрно-белое кино городской зимы: покрытые ноздреватой коркой сугробы, грязные полосы сдобренных песком тротуаров, небо цвета сухого асфальта. Мороз прихватывает, пятнает окно, делая его похожим на залапанные липкими детскими пальцами бабушкины очки. Заоконный градусник – будто в тумане. Ртуть ёжится, уползая под десятку, череда пасмурных сосулек опрокинута острым вниз.
Квартирантка стоит у подъезда, зябко поводя плечами, пряча руки в карманы пуховика. От детской площадки к ней неуклюже бежит парень, поскальзываясь и взмахивая руками. Девчонка смеётся, скользит на встречу, белые дымки их морозного дыхания встречаются. Хэппи энд. Конец фильма.
Спрыгиваю с подоконника. Пора и мне на традиционную встречу с друзьями. Всё как обычно: Артём вернулся, Артём ставит!
Денис приехал в клуб уже навеселе, и через час был вдрабадан, даже поговорить не успели. Остальные – на коротких поводках: ещё не заглажена вина перед жёнами. Пили мало, разъехались непривычно быстро. Кто-то Дениса домой повёз, кто-то отмазался сверхурочной работой.
К двенадцати я уже дома. Квартира пуста, только тонкий аромат парфюма напоминает о квартирантке. Вечер отдаётся привкусом водки и коньяка, размытыми образами девиц, обнимающих ногами никелированный шест, фантомами клубной музыки, по-инерции всё ещё долбящей в темечко. Но всё это где-то далеко на заднем плане, а мысли в который уже раз возвращаются к квартирантке.
Нет, Африка становится вредной для меня.
Смартфон назойливо жужжит в кармане джинсов. Голос охрип от бесконечных попыток перекричать вибрацию динамиков, и я по инерции кричу в прижатый указательным пальцем к уху смартфон, убеждая жену Дениса:
– Лен, ну ты чего? Мне не веришь?! Зуб даю – со мной он был. Тихо посидели, пивка попили…
Кочую из кухни в коридор, слушая истеричные нотки телефона и пытаясь вставить слово:
– Да! И водки тоже! Ты же сама понимаешь – как без этого… Нет, Лен, что за глупости… Почему кондиция разная? Это у меня просто голос твёрдый, а сам я тоже еле на ногах держусь… Да, говорю тебе, со мной он был…
На том конце – сигнал отбоя: «Да идите вы все!». Отдуваясь, сползаю спиной по линялым обоям, сажусь на корточки. Чем длиннее семейный стаж, тем чаще и увереннее жизненные плюсы превращаются в минусы. Судя по всему, плюсов у Дениса почти не осталось. Знакомая ситуация. Я свой стаж прервал в похожей ситуации, когда минуса зашкаливали.
Не вставая с корточек, ищу её имя в ворохе телефонных контактов. Хмель как сквозняком выдуло из головы, а полтора-два промилле не помешали бы для разговора. Тихое «слушаю» на том конце не заставляет сердце привычно дрогнуть, и это что-то новое.
– Привет… – мой голос ровен и до странности равнодушен: – Нет, только прилетел. Завтра заберу Витьку на пару часов?.. Ладно, пусть будет в воскресение… Нет, в этом месяце не посылал, наличкой передам через Витьку… Ничего, нормально. А у тебя?.. Давай, и тебе всего.
