Кручу в руке собранный аппарат – смотри, как всё просто. Она поднимает голову, изучая меня одним глазом – второй по-прежнему скрыт падающими в лицо мокрыми тёмно-каштановыми волосами. Карий отражает одновременно и непонятный страх, и интерес, и что-то ещё, неподдающееся расшифровке. Судя по всему, она выскочила из ванны, накинув розовый махровый халат на голое тело, а это повод для моего сердца сменить ритм.
Некоторое время сидим на корточках, слушая пульс лежащей на полу телефонной трубки, потом девушка ловит сползающую с ноги пол
– Я думала, вы старше.
– Ещё успею. – Ставлю трубку на аппарат, и вместе с телефонным пульсом перестаёт биться вена на виске.
– Проходите, я сейчас. – Оставляя на линолеуме мокрые следы, девушка на пальчиках бежит в ванную.
В том месте, где она сидела, остаётся лужица воды как после растаявшей снегурочки – сотни капелек, которые скользили по телу, огибая округлости, стекая в ложбинки, сканируя каждую пору. Говорят, вода обладает свойством кодировать и запоминать информацию, значит, в этих капельках всё без утайки: физические данные, характер, темперамент, сокровенные мысли. Всё-всё-всё!
Не удержавшись, осторожно прикладываю ладонь к лужице… Бред, конечно, – что может запомнить вода?! А было бы здорово, кожными порами ладони скачать всё её внутреннее «я», раскодировать, разложить по полочкам. Но официальная версия доступна только одному пользователю, и то не в полном объёме, если принять на веру утверждение о том, что женщина – загадка. Не верю, что у такой девушки нет парня, а пиратить – не мой метод.
Голос девушки заставляет отдёрнуть руку, будто меня застали на месте преступления.
– Звонил Денис, сказал, вы будете здесь жить. Это правда?
Она оставила дверь в ванную чуть приоткрытой, чтобы можно было разговаривать. В дверной просвет видно, как падает на зеленоватую плитку пола халат, мелькает рука, банное полотенце упархивает с крючка куда-то в невидимую глубину.
Поднимаясь с корточек, недоумённо потираю ладонь пальцами, хмурю брови… Далась мне эта лужица! Это всё Африка! На родине СПИДа к женщинам относишься с таким же подозрением, как к забытому на сидении автобуса пакету, в котором что-то тихо и неумолимо тикает. В экипаже дежурная шутка по этому поводу завелась: «Артём, домой вернёшься, будешь кидаться на всё, что движется». С юмором у парней вроде порядок, но с этой шуткой явно тупят.
– Ну а где мне жить? – кричу в ответ. – Это же моя квартира.
– Я так поняла, что вы живёте в другом месте и будете приходить только за платой.
Придирчиво приближаю лицо к зеркалу, провожу пальцами по небритой щеке. Африканский загар на фоне шарфа и куртки-аляски выглядит нелепо. На шаг отступаю от зеркала, пытаясь разглядеть себя в полный рост. Скептически клоню к плечу голову… Спохватываюсь, что затянул с ответом, кричу в приоткрытую дверь:
– Не переживайте, я ненадолго. Скоро обратно в Африку.
– В Африку?
Вместо ответа разматываю шарф… В неё «родимую», хотя с детства предупреждён: «Не ходите дети…»
А как не ходить? Профессия такая – лётчик. Второй пилот, работа по найму. Начинал ещё в те времена, когда всем казалось, что Африка – золотое дно. С тех пор хлебнул приключений, и каждый год собираюсь с чёрным континентом завязать, но в этом «собираюсь», кроется моё постоянство.
– Денис не сказал, что я работаю за границей?
– Нет, не говорил.
Мы на время замолкаем, – она, судя по звуку, пытается утихомирить падающие по принципу домино аэрозольные баллончики на полке; я, повесив куртку, оглядываю прихожую.
Спальня манит широко раскрытой дверью. Не «прилизанная» к приходу гостей комната лучше подъездной сплетницы – не приврёт, не приукрасит, и раскодировать как в случае с водой ничего не надо – всё открытым текстом.
Аккуратная стопка учебников приютилась на прикроватной тумбочке, в углах не видно привычного пыльного войлока. Шторы, обычно висящие на трёх-четырёх прищепках из десяти – строги и расправлены. Поперёк кровати ждут выхода хозяйки из ванной аккуратно сложенные джинсы, короткий свитерок, лифчик.
Слишком чинно всё для этой комнаты, которой привычнее видеть джинсы на полу, а лифчики где-нибудь на люстре или на трельяже.
Сколько женщин прошло через эту квартиру, пока я пропадал в Африке, гадать не буду. Уезжая, я оставлял ключи друзьям-одноклассникам, у которых, как на подбор, браки вошли в фазу застоя. Из короткого разговора с Денисом знаю: месяц назад жёны накрыли здесь один из мальчишников и, раз уж, путь сюда заказан, парни решили сдать квартиру, чтобы не пустовала. Меня не спросили, хотя идея правильная, – для квартиры лучше, когда в ней кто-то живёт.
– Условия у меня не самые лучшие для девушки, – кричу через плечо. – Ремонта в этой квартире лет десять не было. Некогда заниматься, – я всё наскоками.
