Свободное падение полностью

– Секреты? – иронично вскинул брови Стах.

Она молча отвернулась к слепому ночному окну. Стах быстрым движением свернул водочной поллитровке голову, бросил на стол винтовой колпачок. Держа наготове вскинутую бутылку и деловито работая челюстями, торопился освободить рот. В чёрном глянце окна отражалась его спина, расцвеченная красными вензелями неоновой рекламы, заброшенной на крышу офисной высотки в двух кварталах от дома.

Нестерпимо громко вызванивала по нержавейке струя, сея водяную пыль на стены пустой раковины, на соседнюю тумбочку с парой вымытых, но ещё не вытертых тарелок, на забытый мобильный телефон.

– Опять из горла? – Лариса скользнула мохнатыми розовыми тапками по линолеуму, потянулась к скрипучему навесному шкафу, не сдержалась, – ножка хрустальной рюмки ударила в стол, заявляя о недовольстве.

Стах скосил на стук глаза, демонстративно хлебнул из горлышка.

– Ладно, хватит кислый вид делать. – Деловито утёр тылом ладони губы. – Давай на стол накрывать, сейчас Чупа заявится. Он минут пятнадцать как выехал, – считай, уже здесь.

Лариса, наконец, шагнула к мойке закрыть кран.

– Месяц с лишним его не было – здрасьте! – в наступившей тишине голос её зазвучал неожиданно громко, со злобой: – Заявился на ночь глядя, да ещё гостей приглашает. Моя квартира самое удобное место встречи назначать?!

Стах будто не заметил её раздражения, – достал из шкафа вторую рюмашку, оценил её чистоту на свет лампы, потянулся к Ларисе за висящим на её плече кухонным полотенцем.

– Выпьешь со мной?

Ларису всегда бесила его «непробиваемость», – раздувая возмущённые ноздри, вырвала из его рук полотенце, кинула на подоконник к подножию горшка с чахлым аспарагусом.

– А телефоны что? Уже отменили? Позвонил бы для приличия.

– Ладно-ладно…

– Что ладно? – развоевалась она.

– Мир! – Он успокоительно выставил ладони. – Лады?

«У-гу!» – согласилась кукушка дверного звонка.

Ларисе не осталось ничего другого как вместе со вздохом вхолостую выпустить справедливое возмущение:

– Иди, открывай.

Чупа вошёл, пожимая Стаху руку и шутливо раскланиваясь с Ларисой: стрижка почти под ноль, добродушная улыбка, комплекция переставшего следить за собой качка.

Лариса посидела в компании недолго: расспросила Чупу о жизни, о старых друзьях, потом извинилась, ушла к себе.

– Сколько лет ты с ней? – Кивая подбородком вслед Ларисе, Чупа постучал горлышком бутылки по краю рюмашки ёмкостью в «три слезинки». – Нормальная посуда есть?

Стах достал из навесного шкафа две стограммовых стопки, пожал плечами.

– Давно.

– Для семейной жизни не созрел ещё? Смотрю, пора уже. – Чупа многозначительно очертил ладонью живот, принялся разливать по стопкам водку.

– Кто? – Стах сдвинул брови как нерадивый ученик, делающий вид, что пытается разобраться в изначально безнадёжной задаче, оглянулся на кухонную дверь.

– Ну не я же. – Чупа тронул донышком стопарик Стаха. – Давай.

Опрокинул стопку в рот, а Стах всё ещё озадачено смотрел на рифлёное стекло кухонной двери, густо засеянное искрами преломлённого электрического света.

– Ты тормозной какой-то стал, – скривившись от водки, Чупа кинул в рот маслину.

– В норме я. – Стах выпил и, не закусывая, отодвинул от себя тарелку, глянул вопросительно. – Ну?

Чупа достал из заднего кармана джинсов сфальцованную в буклет карту города. Начал разворачивать её, взглядом примеряясь к заставленному снедью столу. Стах отобрал карту, прикрепил её двумя красными сердечками-магнитами к дверке холодильника, придвинул табуретку. Чупа присел на корточки ткнул зубцом вилки.

– Лавешник получают здесь. Маршрут всегда одинаковый, – обсасывая косточку маслины, повёл вилкой по паутине городских улиц. – Московский проспект, Ломоносовская, Парижской Коммуны. Тут не дело, – тусня постоянная, пробки, магазины, а вот здесь сворачивают в Кузнечный.

Постучал вилкой по карте, выплюнул на ладонь косточку.

– Тихий такой переулочек: с одной стороны глухая стена стадиона, с другой – запущенный парк. Самое место. В машине будут водила и инкассатор. Если грамотно прижать их к обочине, они стволы даже достать не успеют. Пацаны молодые, спецподготовки нет. Оба семейные: детишки малые, жёны, то да сё, – на рожон лезть не станут. Возьмём легко, а сумма там нарисовывается серьёзная. Обычно они мелочёвку возят, но в тот день будет около шестидесяти лимонов в разной валюте: и деревянные, и баксы, и евры.

– Так просто? – Не отрывая взгляда от карты, Стах ощупью искал на краю стола пачку сигарет. – А что за тачка у них?

– Газелька с закосом под броневичок. Фуфло! На вид солидняк, а на деле жестянка с обычными стёклами и раскраской под спецавтомобиль. Раньше у них контракт с охранным агентством был – месяц назад расторгли, теперь своими силами перевозят.

– Чего так? – Стах кивнул подбородком в сторону газовой плиты. – Спички дай.

– Стах, ты чё? Совсем от жизни оторвался? – Чупа поднялся с корточек, шагнул к плите. – Мировой кризис думаешь стороной их обошёл? Вот они экономию и врубили на полную. Там немножко прикрутили, здесь чуть-чуть. Говорю тебе: дело – верняк.