Профессор крутнулся на стуле от инструмента и, вскинув руки, торжествующе воскликнул: «Свободен!»
Пересев в Бресте из автобусов в поезд, мы прибыли на Белорусский вокзал, где на перроне среди встречающих я увидел с цветами жизнерадостную жену, которая сказала, что по поводу возвращения позвала на вечер друзей. «Выстрелов в Сараеве не было, Первая мировая война – ошибка!» Но я-то точно знал, что Гаврила Принцип стрелял в эрцгерцога Фердинанда. Тем не менее друзья званы (к тому же и сапоги на платформе в подарок все еще жене куплены) – зачем портить праздник демонстрацией принятого (зафиксированного, но не проявленного пока) решения. Я пригласил на вечер Гоги, где в шутку, от зажима, представил его моим, и будущим его, как окажется, близким друзьям олимпийским чемпионом по баскетболу Зурабом Саканделидзе. Он подыграл мне, но, почувствовав стратегическую ложность ситуации, скоро и тихо ушел, без обиды, как я надеялся целых два года, что мы не виделись, ни адреса, ни телефона второпях не оставив. А я остался корить себя за неточность поведения.
Неудачное совпадение человек называет роком, даже эпитет придумав ему постоянный – «злой рок». А как назвать счастливое совпадение, когда внезапно, непридуманно, нежданно – и на долгие лета, и вокруг песни, грузинские (!) песни, встречи, голова в грудь, слияния твоих и моих друзей в общих, и заботы о них и их о тебе, и общее горе потерь, и застолья, и жизнь без укоров, без упреков (их заменяет юмор), и только порой боль, а потом ясный свет, и принятие с благодарностью всего, что с нами может произойти, и даже обиды, возникающие порой, чтобы о них никогда не вспоминать?..
Называйте как хотите.
И вот обещание этого всего (и это не всё!), приготовленное не тобой, оказывается сведенным в одно время – августовский вечер 1974 года, в одно место – ресторан старого Дома актера на углу Пушкинской площади, куда я до этого никогда не ходил, а тут зашел, и он, приехав в Москву по театральным делам, оказался там с другом – чудесным актером Бадри Кобахидзе. И, увидев друг друга, раскрыли объятия: «Георгий!», чтобы не размыкать рук уже никогда.
Тогда он в последний раз в Москве жил не у меня, а в гостинице «Варшава», где подарил часы Второго часового завода. Эти часы я носил долго, пока, стоя на руле парусной шхуны Te Vega во время шторма севернее Шетландских островов, не рухнул от удара волны на аккумуляторный ящик, и они, разбившись, спасли мне… Ну, что могли спасти карманные часы? Не время же.
Если писать честно, то ничего писать не надо. Кого-нибудь да обидишь, либо о себе от себя же такое узнаешь, что неловко будет смотреть в зеркало заднего вида, чего там числится из достижений по части неточного поведения. А тянет оглянуться, чтобы понять, чужие ли там жизни на фоне твоей или твоя на их фоне.
Когда как…
Невмешательство и участие сочетаются в отношениях с любимыми друзьями (хотите, можете поставить запятую между этими словами) чрезвычайно тонко. Иной раз и границы не заметишь, глядишь, ан уже и вторгся. А в другой раз ждали от тебя действия, а ты был любезен до чрезвычайности, да и всё.
Теперь она опять в Англии. Живет в маленьком доме среди зеленых холмов и лесов. Со своими, подобранными еще в России собаками, которые гоняют овец и создают трудности общения с соседями, для чьих собак овцы не дичь. Воспитание… Общается с миром при помощи компьютера и любима своими читателями, поскольку умна, талантлива и пишет прекрасно. И всегда писала и говорила (когда работала на BBC в Лондоне и в Москве).
За годы нашей дружбы она прошла по не замкнутой, к счастью, дуге, одарив общением и товарищами, хотя они не все стали близкими.