Кто привез Веру в ресторан? Что это за автомобиль, в котором они явно отправились домой? И тогда-то к Максимилиану закралось подозрение, что у Веры и Адвоката есть еще одна машина, которую водит такой же тихий и вежливый Максимилиан и для которого тоже остается загадкой не только супружеская жизнь хозяев, но и лицо Веры. Хотя, возможно, он совсем другой, этот тайный двойник Максимилиана, говорливый, полный мужчина, с которым Адвокат обсуждает наиболее громкие дела в суде, а Вера в его присутствии безо всякого стеснения поднимает вуалетку и пудрит свой круглый нос, подмигивая зеркальцу и – шоферу.
Максимилиан начал сильно тосковать. Реальность словно отдельными островками стала проступать на зыбкой поверхности его сомнамбулического существования, постепенно он терял воспоминания о призрачных кружениях по городу и о спящем Верином лице, таинственность, свойственная сновидениям, покидала его жизнь, унося с собой все бессвязное и необъяснимое, что так часто раньше давало ему повод думать, будто он спит. Его вдруг стало тяготить чувство одиночества, он ощутил, что все вокруг, и он сам – лишено смысла и наполненности, ему часто было неуютно и зябко, как человеку, которого настойчиво будили в то время как он желал бы никогда не просыпаться. Но бывали редкие дни, когда ему, как и раньше, звонил Адвокат и сухо приказывал заехать, Максимилиан припарковывал автомобиль в знакомом дворе и бесконечно ждал, но внезапно что-то происходило непредвиденное, он и сам толком не понимал, что изменялось вокруг – но ему чудилось, что скупое зимнее свечение становилось как-то гуще, дверь подъезда медленно приоткрывалась, и сначала Максимилиан замечал рыжеватый блик на фигурном стекле, а затем появлялась Вера, слегка, правда, потерявшая свою былую грациозность после замужества, но все же по-прежнему проворная, и, устроившись на заднем сиденье, придерживая разбушевавшуюся от сквозняка вуалетку, отрывисто произносила:
– Ну, Максимилиан, пора нам поездить.
И тогда на Максимилиана снова накатывало уже было совсем позабытое чувство ненастоящести всего окружающего, и он, как и в первый раз, когда увидел Веру, не вполне понимал, ведет ли он машину по застывшему от мороза городу либо они стоят на месте, а некто, гигантской силы и ловкости, тянет мимо них умело сделанную декорацию, создавая иллюзию движения. Иногда даже Максимилиан думал, что вот-вот найдет решение, он замечал, что огненно-малиновая шляпа с витрины неуклюже перекочевала на затылок какой-то старухи, ковыляющей по другой стороне улицы, что стоило только мелькнуть какой-нибудь особенно яркой вывеске «жалюзи», как все окна ближайшего переулка затягивались ощетинившимися белыми полосками, а на лимонном хохолке картонного попугая, рекламировавшего корм для животных, сидела взъерошенная ворона и, слегка наклонив голову, держала в клюве потерявшую одно полукружье размокшую сушку. И ему чудилось, что сумей он связать все эти разрозненные совпадения в один крепкий логический узел, и к нему тут же придет разгадка того, кто он такой и кто такая Вера, какую роль она призвана сыграть в его жизни, но почему между ними непременно должен быть Адвокат, и скрепляющий их молчаливую связь, и мешающий им соединиться. Словно прочитав его мысли и желая наказать его за откровенность в них, Вера немедля отдавала распоряжение ехать в суд.
Но подобные прогулки с каждой неделей становились все большей редкостью. Все чаще Максимилиан вынужден был сидеть дома и ждать злополучных звонков. Поначалу в нем как бы перестали нуждаться на выходные, и тут Максимилиан ревниво представлял себе Веру и Адвоката, садящихся в бледно-желтый автомобиль и мчащихся на приемы и маскарады, болтая с неведомым ему другим Максимилианом. Он пробовал успокоить себя, придумывал, будто то была не их машина, а чья-то чужая, какого-нибудь друга, или же просто такси, он старался вспомнить, стояла ли она возле ресторана заранее или она подъехала именно тогда, когда Вера и Адвокат вышли на улицу. Но разгадка так и не приходила. Снова выслеживать своих хозяев он боялся, кроме того, ему было отвратительно представить себе, как, прождав несколько часов, он увидит наконец повторение того, что он уже видел, и за эти десять секунд на него навалятся новая боль и новая пустота.
Вскоре у Максимилиана появились выходные и среди недели, которые, точно смачные бензиновые капли, расплывались, захватывая собой всю прозрачную поверхность жизни, и вот уже, спустя какое-то время, Максимилиан мечтал хотя бы о том, чтобы раз в неделю понадобиться Вере.
