Делая большие шаги, чтобы не сильно наследить, Максимилиан направляется по коридору вглубь квартиры. Он заглядывает во всякую, попадающуюся ему по пути, комнату, сперва это ванная с запотевшим стеклом шкафчика, здесь кто-то только что был, но Максимилиан, как нарочно, опоздал, затем подобие кухни – все в чаду, на плите – массивная кастрюля, над которой звонко подпрыгивает крышка, клацая и подминая под себя мощные зеленые стебли некоего варящегося в ней растения, затем – почему-то – театральная гримерная, стены обвешаны портретами примадонн, на столике – толпа поблескивающих флаконов, под потолком топорщатся густо-черные перья. Последняя комната, в самом тупике коридора, оказывается кабинетом, за столом – таким длинным, что как бы перегораживающим помещение, – сидит Филин, глаза его полузакрыты, такое впечатление, что он так и заснул, оставив зрачкам небольшую щель между веками, чтобы они не окончательно бездействовали во время сна. Его маленькая морщинистая лапка лежит на тяжелом серебряном колокольчике. Максимилиан было решает покинуть кабинет и поискать Веру снова в предыдущих комнатах, но в этот момент Филин начинает беспокоиться и шевелиться, широко открыв глаза, он зычно кричит, так, что где-то за спиной Максимилиана прокатывается эхо, будто там, за ним – гигантский зрительный зал:
– Слово имеет наш дорогой гость Максимилиан Ответов! – И звон его колокольчика сливается с нервозным утренним будильником.
В церкви было людно, Максимилиан пошел было за Верой и Адвокатом, но его быстро оттеснили, ткнули в бок чем-то острым, затянули к колоннам, прижали к стене – так плотно, что даже через пальто он почувствовал холодный неприветливый камень. С удивлением он заметил, что одновременно проходит венчание нескольких пар, и когда наконец ему удалось подобраться к алтарю, увидел высокого худощавого священника с растрепанными светлыми волосами, быстро что-то читающего по пухлой потертой Библии, и пару молодоженов, смиренно застывших перед ним. Максимилиан придвинулся ближе, теперь он стоял немного вправо от алтаря и ясно различал узкое белое Верино платье и ее густую вуалетку, откинутую назад – наспех, кое-как, напоминающую нелепый пышный бант, словно бы украшающий ее стриженые волосы. Он сделал еще несколько шагов вперед и ясно остро ощутил, что перед ним не та Вера, которую он видел однажды ночью в машине, сейчас у нее было узкое смуглое лицо и тонкий нос с горбинкой, жалко и вызывающе контрастировавший с торжественной белизной платья. И в то мгновение, когда Максимилиан взглянул на Адвоката – как всегда подтянутого, одетого во все черное, но теперь стоявшего без шляпы, и сквозь легкий темный пух на его макушке просвечивала столь неправдоподобная лысина, впрочем, Максимилиан не мог узнать и его, он тоже словно как-то вытянулся, похудел, стал еще более значительным и строгим, – в это самое мгновение ему на плечо легла знакомая замшевая рука и мягкий голос привычно-отрывисто сказал:
– Пойдемте, Максимилиан, мы уже закончили, пора ехать.
И тут Максимилиану показалось, что он только что спал и видения его были мрачны и отрывочны, они перекликались с теми, недавними, в которых он так тяжело блуждал по незнакомой квартире в поисках Веры и не находил ее. Он направился сквозь толпу к выходу и, оглянувшись в последний раз, увидел, как подложный Адвокат целует мнимую Веру, а священник их торопливо крестит.
С этого дня Максимилиан стал свободнее, он приезжал к Вере лишь тогда, когда ему звонили и вызывали. Это новое правило ввел Адвокат, ведь отныне он тоже стал полновластным хозяином серебристого автомобиля, а вместе с ним и самого Максимилиана. Чаще всего теперь Максимилиан возил самого Адвоката, бывало даже так, что Вера по нескольку дней и вовсе не показывалась, и Максимилиан не знал, что она делает, гуляет ли пешком, или просто сидит дома и скучает в ожидании своего молчаливого мужа. Иногда вечером Максимилиан отвозил Адвоката из суда в какой-нибудь ресторан, затем его отпускали, и он думал, что, ужинай Адвокат в обществе Веры, они, скорее всего, воспользовались бы услугами своего водителя и снова, прождав пару часов в машине, он повез бы их домой, в желтый особняк на бульваре.
Однажды Максимилиан, отвезя Адвоката, развернул автомобиль и въехал в соседний дворик, скрытый за глубокой аркой от парадного входа ресторана. Он поставил машину так, чтобы хорошо видеть двери ресторана, но, напротив, его, Максимилиана, никто бы не заметил. Спустя несколько часов, уже глубокой ночью, из ресторана вышел Адвокат. С ним была Вера. Они сели в какой-то незнакомый светло-желтый автомобиль и укатили. Максимилиан был озадачен.
