Клерков нет, в городе армия. Работы у нее нет, друзей нет. Что ей делать дальше? Из разговора с Азаниэлем выяснилось, что она ему не нужна. Он выудил из нее все, что она знала, и затем дал понять, что она стала ему не интересна. Просто сказал: «Приведите следующего». Ни прощаний, ни слов любезности. «Приведите следующего». Сказал и наклонился к листочку, что-то там чиркая своей рукой. Жазэль встала и ушла. Контроль над делами, которые вели клерки взяли люди Азаниэля. Если в службу и будут набирать новых людей, то точно уже после того, как армия покинет город. Уехать сейчас? Куда-то, чтобы Сандрин не знала куда. Жазэль невольно усмехнулась. Да, бывали времена, когда это было ее заветной мечтой. А что сейчас? Если она уедет, то куда? В такой же серый город. И будет там жить серой мышью в сером будущем. Здесь что-то происходило. Здесь что-то закручивалось. А как она хотела бы быть к этому причастной. Хоть немного этого коснуться. Но что она может сделать? Сандрин она не была нужна. С охотниками ничего не хотела иметь общего. Кого она еще знает? Охранник — сын Азаниэля. Подумать только! Этот прыщ оказался с такой родословной, что все породистые дамы города откроют на него охоту в ближайшие дни. Нет, здесь ей ничего не светит. Еще тот солдат. Как его зовут? А, какая разница. Чем ей поможет солдат? Жазэль в очередной раз перевернулась на другой бок. Только с Сандрин ее связывало что-то большее, чем с остальными. И только Сандрин она была нужна еще меньше, чем остальным. Но только с Творящей у нее и был шанс. Жазэль твердо решила, что завтра пойдет к ней. Это решение ее немного успокоило. Теперь надо уснуть, чтобы быть полной сил. Или, хотя бы, чтобы не казаться разбитой. Жазэль еще некоторое время гнала мысли со своей головы прочь, надеясь побыстрее уснуть.
Ночной город был спокойным. Тихим. Умиротворенным. Темнота не могла проглотить его полностью. То тут, то там горели огни. Если не в окнах, то в фонарях на улицах. Но город, словно уменьшился. Наверное, сказывался комендантский час, который ввел Азаниэль. Как бы там ни было, теперь город казался безжизненным. И чужим. Эйр сейчас ощущала это еще больше, чем раньше. Чем тогда, когда здесь было несколько отделений охотников, когда еще был жив Драгинар, когда было ничего не известно о надвигавшейся войне. Она сидела на каменной платформе вблизи стены и смотрела на город сверху. Пусть стены и не настолько высоки, чтобы с них было видно весь город, но вид все равно открывался хороший. Когда-то давно она впервые сюда залезла в скучный вечер. И ей здесь понравилось. С тех пор об этом месте она никому не говорила. Здесь она могла побыть сама. Наедине с печальными мыслями, которые ее одолевали. Стражники на стене ходили здесь очень редко и ночью ее не могли видеть. На этой платформе было что-то вроде арсенала с копьями. Широкая деревянная установка, на которой была сотня копий. Или больше. Они закрывали Эйр от посторонних глаз. Именно то, что ей и было нужно.
— Тебя не легко найти.
Благозвучный, но в то же время уверенный и хорошо поставленный голос. Зачем она здесь? Эйр мельком заметила очертания темной фигуры и отвернулась от источника голоса. Темный силуэт взобрался на бочку, затем на плоскую крышу какого-то навеса и залез к ней по маленькой деревянной лестнице, которую Эйр здесь оставляла специально для себя. Силуэт сел рядом на камнях. Эйр молчала. Она смотрела вдаль, ей не нужны были сейчас никакие слова.
— Ты же знаешь, что они не берут женщин. — спокойным голосом разрезала тишину Сандрин.
Эйр не отвечала. Знала. Ну и что? Как будто от этого ей могло стать лучше.
— Я хочу, чтобы ты работала со мной. Охотников нет. Вряд ли ты пойдешь искать другие группки, в которые тебя бы приняли. Твои бывшие подчиненные согласились на предложение Азаниэля и теперь состоят в городской страже.
Эйр разве и этого не знала? Она ведь сама посоветовала им принять это предложение. Оттуда до приема в войска Азаниэля было рукой подать. Тем более, если начнется война, то они смогут сделать себе карьеру. А не стараться выжить, обчищая карманы убитого амалиона, и питаясь надеждой на светлое будущее. Эйр сглотнула.
— Будешь моим телохранителем. Я…
— Пф! Твоим? Да это ты можешь быть чьим-угодно телохранителем. Хоть самого императора. От чего я тебя защищу? Буду ночью отгонять комаров от твоей кровати? — вспылила Эйр.
Сандрин молчала. Она чувствовала, что Эйр еще не все сказала. Охотница сжала зубы. Немного поиграла желваками и выдавила из себя:
— Ты знаешь, зачем я пришла к людям? — риторический вопрос. — Я хотела славы. Военной славы. Я знала, что ваши люди все время воевали. Настоящие войны, а не те интрижки и мелкие стычки, к которым скатился Сабазадон. Я хотела быть похожей на наших Легендарных, наших героев. Хотела, чтобы они оттуда смотрели на меня и гордились. Чтобы Сабазадон знал — все еще можно вернуть.
Эйр прислонилась спиной к выступу на платформе. Воспоминания наполнили все ее естество. Некоторые даже были хорошие.
