Утром Максуд проснулся от странных звуков. Он не хотел открывать глаза. Просто слушал. Кого-то рвало. Тогда он пошевелил левым плечом. Жазэлизэ рядом не было. Он улыбнулся. Справа зашевелилась Сандрин:
— Дети проснулись после бурной ночи и им не хорошо. — Она потянулась. — Пойду посмотрю, что я смогу сделать.
Максуд взял ее за локоть:
— А ты можешь притупить эмоции?
Сандрин подняла бровь.
— Не для меня. Она переживает по поводу смерти девочки. Это ее сильно потрясло. Первые смерти трудно забыть.
Творящая нахмурилась, потом встала. Она покрутила головой влево и вправо, разминая затекшую шею. Затем направилась к Жазэлизэ. Девушка сидела на краю платформы и обоими руками держалась за бортик. Сандрин подошла к ней и без церемоний запустила свои пальцы ей в голову. Через минуту она отпустила девушку.
— Пойдем домой. Ты с нами? — повернулась Творящая к Максуду.
Он покачал головой. Жазэлизэ поднялась, глаза ее были широко раскрыты, и она часто моргала.
— А мне хорошо. У тебя чудесное вино. Если я пообещаю не давать тебе затрещин, то в благодарность ты можешь принести пару бочек этого вина ко мне домой. Это выгодный обмен. Для тебя. — не забыла уточнить Жазэлизэ.
Максуд смотрел, как она с веселым лицом шла за Творящей вниз по ступеням. Он улыбнулся. Сандрин молодец. Воин попытался разыграть в себе чувство радости за Жазэлизэ с большей силой. Он подождал, пока обе девушки ушли.
— Ты здесь? — не громко спросил воин.
Ответа не последовало. Он еще какое-то время пробыл на платформе, разговаривая с пустотой. Потом глубоко вдохнул и сошел вниз по ступеням. На улице еще были видны следы боя. Валялись мечи, части доспехов, были еще мокрые от крови места. Трупы уже все убрали. Их складывали поближе к воротам. Решался вопрос о том, что с ними делать. Максуд шел вдоль стены. Ему хотелось узнать, какие потери были у стражников. Потом надо проведать Зверя и поговорить с Азаниэлем. Максуд снова тяжело вздохнул. Надо найти что-то приятное. Они выиграли бой, но радости это не приносило. Всего лишь одна ночь. Будут другие. Тяжелее. Сандрин жива, Жазэлизэ в хорошем настроении. Он даже улыбнулся, вспоминая с какой интонацией она говорила с ним перед своим уходом. Вот и повод для радости.
— А ты смекалистый.
Максуд резко развернулся.
— Ан-нет. Перехвалила.
Он поднял голову вверх. Девушка в золотой рамке зависла над ним. Она улыбалась, собранные в длинный хвост волосы свисали вниз, словно тянулись к Максуду. Воин заулыбался и даже начал тянуть руки, чтобы обнять ее. Он не сразу остановил себя, ведь это было невозможно.
— Рад тебя видеть. — не громко произнес Максуд.
— Я чувствую. — она осмотрелась и исчезла.
Максуд оглянулся по сторонам. Рядом никого не было, но лучше отойти в сторону. Он шел поближе к стене, пока не увидел заброшенный разрушенный сарай. Он спрятался за ним. Места здесь было немного, но ему хватало. Стена городская, пару метров и уже стена сарая. Он стояла на земле. Рядом были недостроенные ступеньки. Куда они вели? Остатков какого-то другого здания рядом не было. Странно. Через некоторое время Амайанта снова появилась. Она была какая-то взъерошенная.
— Ничего себе ночка. Это ты так постарался? — возбужденно вскрикнула девушка в золотом.
— Скажем так, я приложил к этому руку. Ты не спросишь, получилось ли с Сандрин?
— Конечно получилось. Если я что-то делаю, то делаю это хорошо. — фыркнула ему Амайанта.
— Айя, ты объяснишь мне как эмоции на тебя влияют?
— Айя? — она смотрела в небо и изображала раздумья. — Ладно. Мне нравится. Можешь спрашивать, человек.
Максуд вздохнул, придется повторить вопрос:
— Ты не объяснишь мне…
— Стой. Ты не так спрашивал в первый раз. — перебила его золотая девушка и в заградительном движении выставила руку вперед.
— Хм. Айа, ты…
— Вот! Молодец же! Десять подсказок, три подзатыльника, и ты сделал все правильно. Вот за что ты мне нравишься, так это за сообразительность. — она кружилась вокруг Максуда и вокруг своей оси.
Настроение у нее явно было хорошее. Наверное, лучшее, что доводилось видеть Максуду.
— Ну так что? — терпение у него было не железное.
— Все просто. Но я об этом расскажу в другой раз. — она звонко засмеялась.
Этот смех лился со всех сторон. Максуду пришлось подавить в себе желание присоединиться к ней, настолько заразно она хохотала.
— Эй, осломордый, почему ты не танцуешь? — сквозь смех кричала девушка в золотом.
— Ты говорила, что не будешь меня так называть. — Максуд уже устал крутить головой, чтобы уследить за ней.
— Разве? — и она снова залилась звонким смехом.
Воин терпеливо ждал. Еще пару минут она кружилась.
— Зачем тебе рамка?
— Рамка — она как окно. — девушка в золоте остановилась напротив его лица. — Если ты сидишь и смотришь через окно на дождь или снег, то тебе не холодно.
Максуд не понял аналогии. Что она пыталась этим сказать?
— Я не понял. — признался он.
— Свод, и почему я не удивлена? — она снова засмеялась. — Я экономлю силы. Если я буду в твоем мире собой, то буду тратить на поддержание формы энергию.
Она остановилась и призадумалась.
