— Завалили! — орет один из них, и тут же по телу проходят удары. В ноги, в ребра, в плечо. Я группируюсь, боль взрывается во всем теле, но я только скриплю зубами. Не могу показать, что это меня ломает. Они этого не получат.
— Что, герой, уже не такой резкий? — ухмыляется тот, кого я первым отправил на землю. — Давай еще раз!
Я слышу еще один удар, но в этот момент раздается крик:
— Эй! Что за херня?!
Голоса. Шум. Я успеваю увидеть, как кто-то размахивается, но удар не прилетает.
— Какого хрена?! — раздается голос Вика.
Голова гудит, но я все еще чувствую, как воздух вокруг меня меняется. Мои пацаны влетают в драку, оттаскивают тех, кто был надо мной. Кот смеется, врезая кому-то локтем.
— Чего, братцы, без толпы слабо?
Противники отступают. Кто-то хватает товарища за шкирку, кто-то бормочет угрозы.
— Это еще не конец, — бросает один, отступая назад.
— Тебя все равно достанут, — добавляет второй.
Я поднимаюсь, опираясь на прутья забора, тяжело дышу. Плевать. Пусть попробуют.
Фей стоит рядом, уперев руки в бока.
— Ты совсем башку потерял? — спрашивает он с укором.
Вик только ухмыляется, смахивая кровь с губы.
— Да ладно, зато весело.
Я молчу. В груди все еще пульсирует злость. Захожу в здание интерната, понимая, что весь этот день — череда ошибок, но остановить его невозможно.
Тело начинает сдавать, и я медленно оседаю. Боль, которую я до этого загонял внутрь, теперь отзывается в каждой клетке. Голова гудит, в глазах плывет. В интернате слишком жарко, или это я горю изнутри? Нахрен это все. Надо просто отдышаться.
— Кай, ты что, совсем? — голос Фея доносится откуда-то издалека.
Я молча сползаю на пол. Кот матерится, кто-то хлопает меня по спине, но я не реагирую. Все тело будто в тисках.
— Валерия Андреевна, срочно! — раздается голос Вика.
И вот она уже передо мной. Холодные пальцы касаются моего запястья, щупают пульс. Губы сжаты в тонкую линию, взгляд жесткий.
— Давление падает. Ты сейчас мне вырубишься тут! — цедит она сквозь зубы и машет перед носом ваткой с нашатырем. — Надо скорую, Кай.
— Нахрен скорую, — отвечаю я сквозь пелену перед глазами. — Мне нельзя.
— Что значит «нельзя»? — ее голос поднимается на октаву выше.
— Просто нельзя! — рычу я, стремительно трезвея. — Сам справлюсь.
Она сверлит меня взглядом, потом тяжело выдыхает.
— Да хоть сдохни, упрямый осел, — бросает зло, но все равно продолжает осмотр.
В этот момент в дверях медкабинета появляется тренер. Антон Сергеевич. Глухой топот тяжелых ботинок, холодный взгляд.
— Что опять произошло? — его голос, низкий, пропитанный сталью, разрезает воздух.
Я молчу. Пацаны тоже.
— Я повторяю. Что. Произошло? — рявкает так, что дрожат стекла.
Гробовая тишина. Только Фей нервно ерзает, потом вздыхает и выдает:
— Короче, пришли типы из клуба, где дрался Кай. Претензии качали. Мол, он должен за бой. Не вышел, а там типа контракт, деньги и вся эта херня. Ну и... короче, понеслась.
Тренер вздыхает. Долго, протяжно, будто собирает всю злость, чтобы не заорать.
— Допрыгался… — говорит он наконец. — Ты хоть понимаешь, в какую задницу себя загнал?
— Разберусь, — бросаю я и отворачиваюсь. Все я знаю. Но назад же не отмотать.
— Сам разберусь, сам решу, сам-сам-сам. Да лежи уже, решала, млять! — рявкает тренер, хватая меня за плечо и снова вдавливая в лавку. — Отдыхай. Ты и так себя чуть не загнал в гроб.
— Мне нельзя лежать, — выдыхаю я, с трудом поднимаясь на локтях. — Надо ехать в дом к отцу. Там брат один.
Тренер закатывает глаза, смотрит на меня, потом бросает взгляд на Валерию Андреевну, которая лишь разводит руками.
— Охренеть… — бурчит он. — Ладно, собирайся. Я сам тебя отвезу.
Сижу в машине, смотрю в окно, но внутри до сих пор пульсирует злостью. От боли, от усталости, но больше всего — от нее. Снежок. И этот ее идеальный, холодный жених. От одной мысли, как он пожимал мне руку с этим мерзким самодовольством, скручивает желудок.
Челюсть сжимается так, что скулы ноют. Хочется выбить эту снисходительную ухмылку у него с лица. Хочется вернуться, развернуть ее за плечи и спросить:
— Злюсь, — рычу себе под нос.
— Очевидно, — бурчит тренер, не сводя взгляда с дороги. — Уж не на меня ли, Кайрат?
Я закатываю глаза. На него? Нет. На себя? Возможно. На нее? Тоже нет. А вот на эту долбаную ситуацию — вполне.
— Ладно, рассказывай, что там за клуб, — тренер кидает на меня короткий взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.
Я морщусь. Отлично. Еще один допрос.
— Вы же уже все узнали, — отмахиваюсь. — Чего еще?
— Твоя сестра рассказала только про драку, — голос Антона Сергеевича ровный, но твердый. — А вот про бои без правил ты спалился сам.
Дыхание застревает в горле. Мир на секунду сжимается в точку.
Снежок не сдавала меня? Она могла. Ей было выгодно. Но… не сделала. А я получается идиот? Спустил на нее всех собак. А потом еще и отомстил так низко…
