Оббегаю его и упираюсь в грудь ладонями, чтобы остановить. Кай напрягается, мышцы под моими пальцами твердеют, а сам он словно становится больше. Мне страшно. Не за себя. За него.
— По делам, — цедит сквозь зубы. — Тебя это не касается.
Он обижен, зол на меня. А я глупая. Не успела ему ничего объяснить.
— Зачем ты так? — отвожу взгляд в сторону. — Я просто… хочу понять.
— Хватит, — рычит Кай и убирает от себя мои руки. — Хватит пытаться влезть в мою жизнь. Разберись сначала со своей.
— Ты несправедлив, — настаиваю на своем. — Я просто…
Но Кай не дает мне договорить. Он словно все уже решил, вынес приговор без суда и следствия.
— Возвращайся к Рафаэлю, если он еще не уехал, — на его губах появляется жесткая усмешка. — У меня другие планы.
— Кай…
Пытаюсь достучаться до него, объяснить, что он все неправильно понял. Но Кай не дает шанса. Он жесток. Беспощаден. Разворачивается, словно я пустое место, и уходит к машине, где его ждут друзья.
Я стою, не в силах пошевелиться. Что теперь делать? Как его остановить?
Из дома выходит Ахмет. В руках у него листок бумаги. Он протягивает его мне.
"Заброшенные ангары у переезда" — написано кривым, но понятным почерком. Я чувствую, как кровь отливает от лица. Что он задумал? Это опасно? Кай только из больницы. Он не должен туда ехать.
Бегу обратно к Рафу. Он все еще в беседке, с телефоном в руках.
— Помоги! — выдыхаю, почти падая рядом. — Я не знаю, как остановить его. Он только из больницы. Он на психе. Он… он натворит дел.
Рафаэль поднимает взгляд. Его глаза спокойные, но внутри что-то меняется.
— Так пусть валит, — говорит равнодушно. Но без злости. — Не дите малое.
— Пожалуйста! Спаси его. Я не могу… я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Это моя вина. Я… я не справилась.
— Куда ехать-то?
— Заброшенные ангары у переезда. Я не знаю точно, где это.
Раф довольно скалится.
— Зато я прекрасно знаю.
Набирает номер и прикладывает телефон к уху.
— Тих, дело есть. Надо помочь. Заброшенные ангары. Срочно.
Он встает, кивает мне.
— Поехали.
Мы садимся в машину Рафа. Он срывает ее с места. Сердце грохочет. Руки дрожат. Я прижимаюсь к стеклу, пытаясь дышать ровно. Вскоре за нами пристраиваются еще две тачки.
— Кто это? — спрашиваю, тревожно глядя в зеркало заднего вида.
— Мои друзья. Вечер обещает быть жарким.
Я сжимаю ремень безопасности так, будто он может удержать меня от взрыва внутри.
— Надо вызвать полицию, — внезапно озвучивая мысль, что рвется из глубины страха. — Мы не можем просто так ехать туда. Это… это может закончиться очень плохо!
Рафаэль оборачивается ко мне на секунду. Его взгляд жесткий, твердый, как бетонная стена.
— Даже не думай, — отрезает он. — Такие вещи решаются между собой. По-мужски. Если вмешаются менты будет только хуже. Для всех.
Я зажмуриваюсь, сдерживая слезы. Сердце стучит так громко, что, кажется, слышно на весь салон.
Рафаэль сбрасывает скорость перед поворотом, прищуривается:
— Давай только без истерик, ладно?
— Я не истерю, — шепчу сквозь сжатые губы.
— Хорошо. Тогда просто расслабься. Ничего с твоим братом не случится.
Он жмет на газ, и машина резко ускоряется.
Кайрат
Мы подъезжаем. Точнее влетаем на территорию заброшки и останавливаемся, чтобы осмотреться. Место глухое. Ветер таскает пыль по бетону, фонари тусклые, как в дешевом хорроре. Старая промзона, ангары, в которых давно никто не хранит ничего.
Я вижу их силуэты еще издалека. Ждут. Как шакалы. За нами облако пыли, музыка давно заглохла, только сердце стучит в висках. Ветер завывает, будто знает, что сейчас здесь польется кровь. А небо висит низко, как перед бурей.
— Оу, — тянет Фей, прищурившись. — Кажись, нам сегодня начистят фейсы.
— Заебутся, — ухмыляюсь, нащупывая в кармане кастет.
Металл ласкает ладонь. Надеваю и сжимаю кулак. Холодный металл будто вливает сталь в вены. Я не боюсь. Адреналин мой любимый наркотик.
— Я вообще-то за конструктив, — бурчит Вик, вращая шеей, как перед боем.
— А я за честную драку, но ее не будет, — усмехается Кот, первым вылезая из тачки.
С другой стороны ангара выходят они. Старые знакомые. Те, кому мы в прошлый раз неплохо наваляли. Полные старых обид и жажды расплаты.
— Смотрите, кто у нас тут, — усмехается один, вытаскивая зубочистку изо рта. — Сброд из интерната, пришел сдохнуть, да?
— Мы пришли закончить начатое, — делаю шаг вперед. Громко. Четко. Чтобы слышали все.
— Надо же, — тянет он, вытирая ладони. — А я думал ты зассал.
— Я не прячусь, — иду вперед. Прямо. Спокойно. — Зато ты спрятался за спинами своих отморозков.
— Ты нанес мне личное оскорбление. Придется заплатить.
— Плачу кулаками. Устроит?
Он делает шаг ближе, и я чувствую, как пацаны за спиной напрягаются. Готовые к бою.
— Тебя я лично закопаю, — рычит он, вгрызаясь в меня взглядом.
— Ну попробуй, раз считаешь себя бессмертным, — я усмехаюсь, но внутри все пылает. Даже боль отходит на второй план.
Из-за спин противников выходят еще бойцы. Я узнаю их. Из клуба. Сражался с ними. Жесткие. Без тормозов. Пипец…
— Вечер перестает быть томным, — бурчит Кот, скривившись.
— Да уж, — шепчет Фей.
