Сложнее всего быть благоразумной, когда сердце рвется на лоскуты от страха за близких людей. Как можно оставить Кая там, в этом адовом котле и уйти в безопасное место? Но я должна была. Так он хотя бы не будет отвлекаться на меня. А я все равно ничем не помогу. Я не умею драться, только танцевать… Но вряд ли это кому-то поможет.
Поэтому я, как послушная девочка, сижу в машине, прижавшись лбом к холодному стеклу и смотрю в темноту. Руки дрожат, будто я только что сама побывала на ринге. Гул голосов, лязг металла, звук ударов — все это доносится из-за ангара, где сейчас Кай и остальные ребята.
Я не вижу, что происходит. Только чувствую. Каждой клеткой. Эта дрожь внутри не от холода. Это страх. Дикий, безумный страх за него.
Пытаюсь дышать ровно, но каждый звук будто прошивает грудную клетку. Молюсь. Не Богу, нет. Просто кому угодно. Пусть никто не пострадает. Пусть он... пусть Кай выйдет оттуда живым.
Телефон вибрирует в кармане. Достаю и смотрю на экран. Мама. На секунду замираю, потом все-таки отвечаю на звонок.
— Где ты носишься? — возмущается она. — Закир пришел в себя! Твой отец очнулся! Немедленно приезжай в больницу!
Я нервно сглатываю. Очень рада за папу, но здесь я сейчас нужнее. Надеюсь, он поймет меня и не обидится.
— Мама, я... я не могу. Сейчас не могу.
— Ты с ума сошла? Что может быть важнее отца?
Я закрываю глаза и выдыхаю первое, что приходит на ум.
— Я на репетиции, — говорю быстро. — Не могу сейчас.
— На какой еще репетиции?! — голос матери звенит. — Отец пришел в себя и спрашивает о тебе!
Я сжимаю телефон крепче. Прости, пап…
— Передай, что я его люблю. Но приехать сейчас не могу. Позже перезвоню.
Не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок. Потому что сама не знаю, как и когда это произошло. Но Кай стал самым важным человеком в жизни. Больше, чем просто важным. Необходимым.
Слезы текут по щекам. Я стираю их рукавом, сжимаю пальцы в кулаки. Только бы он вышел оттуда. Только бы живой.
Что со мной будет, если с ним что-то случится? Не представляю. Я уже не хочу знать жизнь без него.
Перед глазами наша первая встреча. У интерната. Его взгляд, колючий, упрямый, будто смотрел сквозь всех, кроме меня. Я тогда не поняла, что произошло, но сердце сбилось с ритма. Словно мгновение разрезало мою реальность на "до" и "после". Наверное, уже тогда я влюбилась в него, но не смогла осознать и принять свои чувства.
Второй раз, когда он накричал. Жестко, резко. Тогда я разозлилась. Потом снова встретились. Каждый раз все начиналось с колкостей, но заканчивалось чем-то большим. Кай пугал. И одновременно притягивал.
А тот варварский поцелуй? Он не просто украл его. Он вырвал его, как хищник. Губы до сих пор помнят. Мой первый, настоящий поцелуй. С того момента я уже знала, что он — мой огонь. И в этом огне мне суждено сгореть.
Минуты тянутся вечностью. Кажется, сердце вообще забыло, как биться. И тут я вижу силуэты. Они появляются из-за поворота. Несколько фигур. Кто-то держит другого под руку.
Секунду не дышу. Потом узнаю походку. Даже хромая, даже шатаясь — это он.
Кай.
Рядом с ним Рафаэль. Поддерживает его, удерживая руку на своем плече.
Я выскакиваю из машины, захлопываю дверь и бегу.
— Кай! — кричу, едва не плача. — Кай!
Он поднимает голову. Губы в крови, над бровью ссадина и взгляд усталый, но живой.
Я подбегаю, торможу, смотрю на него и не верю глазам.
— Все нормально, — бормочет Кай, пытаясь выпрямиться.
— Не ври мне, — срывается с моих губ.
Он пытается усмехнуться, но получается криво. Раф закатывает глаза и отходит в сторону, давая нам личное пространство.
— Зачем ты полез туда? Ты только после больницы! Ты мог...
— Но не мог не пойти, — тихо отвечает Кай. — Это мои проблемы. Я не мог подставить пацанов.
Я все понимаю. Но… снова чувствую, как наворачиваются слезы. Теперь они другие. Облегчение. Горе. Любовь. Все вместе.
— Ты идиот, — шепчу я, прижимаясь лбом к его плечу. Жадно вдыхаю мужской запах, пропитываюсь им.
— Да, Снежок. И это тоже.
Кай не отталкивает. Только чуть сильнее обхватывает меня одной рукой. Его рука тяжелая, теплая. Надежная. В его объятиях не страшно. Никакой паники. Только чувство, что все будет хорошо, пока он рядом.
— Я вообще-то переживала, — всхлипываю жалобно и обхватываю его за талию.
— Как за брата? — спрашивает он, прищурившись.
Я поднимаю голову. Наши взгляды встречаются. И все внутри взрывается, как склад с фейерверками.
Что-то внутри меня рвется наружу. Я поднимаюсь на носочки, обвиваю руками его шею и прижимаюсь губами к его губам, все еще пахнущим кровью и болью. Боюсь, что оттолкнет. Что отвернется. Но Кай не отталкивает. Напротив, еще жаднее вцепляется в меня, впивается губами, будто ждал этого всю жизнь.
Я чувствую, как он дрожит. Совсем чуть-чуть. Как его пальцы скользят по моей талии. Он дышит тяжело, губы горячие. Жадные. Но не грубые, а нежные, почти бережные. Как будто я что-то, что он не может себе позволить, но все равно берет, потому что больше не может сдерживаться.
Где-то на фоне парни начинают гоготать и свистеть в знак поддержки. Придурки.
— А как же Раф? — шепчет Кай, отстраняясь и глядя в глаза.
