— Я не ною, — фыркает недовольно. — Я реагирую на твои садистские наклонности.
— Сейчас тебе моя аптечка расскажет, что такое садистские наклонности, — усмехаюсь я и ухожу к себе за лекарствами.
Собираю все самое нужное, прихватываю бутылку с водой и возвращаюсь обратно. Вхожу в комнату, а Кая нет.
— Кай?!
Слышу шум воды и сразу все понимаю. Он в душе.
— Я что, тебя так испугала, что ты сбежал? — кричу я сквозь дверь.
— От меня так воняло, не поверишь, — цедит он. — Я спасал твое обоняние.
— Сейчас я тебе спасу кое-что другое, — ворчу недовольно. Ну надо же было додуматься. — Кай, тебе нельзя перегреваться.
Он ничего не отвечает. Ну что за халатное отношение к собственному здоровью? Бесит!
Сажусь на кровать, складываю руки на груди и терпеливо жду, отсчитывая минуты. Когда он возвращается, волосы мокрые, капли скатываются по груди и животу. Босой, в одних штанах, с полотенцем на плече.
Кай останавливается в дверях, и я замираю, залипая на нем. Он прекрасный. Мужественный, сильный, несмотря на боль. Раненый, но не сломленный. И все равно в глазах мягкость, когда смотрит на меня. А его улыбка такая опасная и провокационная, что мое сердце срывается в галоп, а щеки предательски розовеют.
— Ты опять злишься? — Кай виновато опускает глаза и становится таким забавным в этот момент, что я не могу сдержать смех. Еще одна его грань, о которой я даже не догадывалась, открывается мне.
— Я забочусь, дурак. — ставлю перед ним стул. — Садись, обработаю.
Он подчиняется, как большой ребенок. Стонет, когда я обрабатываю ссадины. Стонет так, что мне приходится дуть.
— Еще чуть-чуть. Потерпи, — приклеиваю еще один пластырь. — Вот, молодец.
— Героически сдерживаюсь, пока ты меня тут истязаешь, — гордо заявляет он, а в глазах озорные чертики.
— Я тебя спасаю, — протягиваю ему две таблетки и бутылку с водой.
Послушно выпивает.
— Сомнительное спасение, — смеется он, дразня меня.
— Замолчи, пока я не сменила ватку на иголку.
Кай вскакивает и пятится к кровати, а в глазах появляется тот блеск, который я уже начинаю узнавать.
— Не дури, я еще не закончила, — иду за ним, как привязанная.
В следующий момент он хватает меня за запястье и буквально затаскивает к себе на кровать.
— Эй! Кай! — пытаюсь вырваться. — Ты чего творишь?!
— Забираю то, что мое. — его голос тихий, хриплый. Он смотрит на меня с каким-то детским упрямством. И такой он... настоящий. Настолько ранимый в эти моменты, что у меня сжимается сердце и нет никаких сил сопротивляться.
— Я тут вообще-то врача изображаю, а не подушку! — упираюсь в его грудь ладонями, стараясь не попасть на болезненные точки.
— Ты — моя. И я сам решу, что мне нужнее.
Я фыркаю, бью его кулаком по плечу, но не сильно. Он не отпускает, и я сдаюсь. Просто обвиваю его шею руками, позволяю себе приткнуться в его грудную клетку, слушать, как бьется его сердце. Сильное, упрямое, как он сам.
Касаюсь губами его скулы, потом медленно опускаюсь к его губам. Кай встречает мой поцелуй, как будто ждал. Как будто знал, что я все равно останусь. Что я не уйду. Не отпущу.
Целует жадно, горячо. Его пальцы скользят по моей талии. В его объятиях все гаснет: страх, боль, обиды. Только тишина. Только тепло. Только мы.
— Ну вот, — шепчет он, касаясь губами моего лба. — Теперь точно все хорошо.
И я верю. Потому что в его объятиях мне не страшно. И впервые за долгое время я просто счастлива.
Но такая идиллия длится не долго. Кай начинает наглеть, пробирается под мою блузку. Едва успеваю ударить по шаловливым рукам.
— Жадина, — стонет он и притворяется таким бедным и несчастным, что приходится его пожалеть.
Сажусь на него сверху и целую дерзкие губы. Сама не замечаю, как все-таки остаюсь без кофты. В одном топе, в котором твердые горошины соском отчетливо проступают через ткань.
Закусываю губу и пытаюсь прикрыться, но Кай не позволяет.
— Попалась, — хрипло шепчет Кай и подминает меня под себя. — Теперь не уйдешь.
Накрывает меня собой. Его тело горячее и пахнет лекарствами. Губы напористые и ненасытные. Голова кружится от близости и дрожь нетерпения проходит по телу.
— Ты с ума сошел? — выдыхаю, пытаясь остаться в этой реальности. — Дверь даже не закрыта.
— Это не наши проблемы, — отмахивается Кай и втыкается губами мне в шею. Мурашки толпой курсируют по телу, а мозг все стремительнее утекает в неизвестность.
—Кай, — хрипло стону я, когда он накрывает мою грудь ладонью.
Это так откровенно и ярко, что дыхание перехватывает.
— Никто не войдет, — обещает он и спускается все жиже. — Доверься мне.
Мне нравятся его поцелуи, они волнуют и будоражат, но и пугают тоже. Еще никто и никогда не касался меня так, как он. Не смотрел. И не целовал. Я всегда была послушной домашней девочкой, а сейчас меня словно подменили. Но я ни о чем не жалею. Рядом с этим парнем я, наконец, чувствую себя по-настоящему живой.
— Кай, подожди, — жалобно прошу я. А он замирает и поднимает на меня черные глаза, в которых бушует пламя. — Я... у меня... еще никого... кроме тебя.
— Ты девственница? — Прямо спрашивает он и хмурится.
