Я закидываю ее ноги себе на бедра, утыкаюсь в шею и вывожу нас на финишную прямую. Она стонет и всхлипывает, но не просит о пощаде. Целую жадно, кусая губы, врезаясь языками. Мы стали одним целым, одно дыхание на двоих. Сердца стучат в унисон. И мыслей совсем не осталось.
Истязаю ее до тех пор, пока не начинает дрожать в моих руках на вершине блаженства. Ее оргазм такой яркий и красивый, что я на пару мгновений залипаю, но собственное тело быстро приводит меня в тонус, прошибая мощной разрядкой.
Вздрагиваю всем телом и накрываю Мэри собой. Не хочется двигаться, мне так хорошо, что аж конечности сводит. Хочется верить, что ей тоже.
Чуть позже Снежок лежит у меня на плече, мягкая, теплая, моя. Я зарываюсь носом в ее волосы, втягиваю запах, который теперь точно никогда не перепутаю. Где-то внутри легкое, непривычное покалывание. Я счастлив. И немного испуган. Даже странно испытывать такой спектр чувств одновременно.
Мэри проводит пальцами по моей груди, рисуя круги. Она такая спокойная, будто мы не пересекли только что черту, а просто смотрим кино или пьем чай. Я глажу ее по руке, целую в висок.
— Ты как? — спрашиваю я, а голос предательски срывается, выдавая волнение.
— В порядке, — улыбается она, поднимая на меня глаза. — А куда делась твоя самоуверенность, а, мистер «Я самый лучший»?
— Черт ее знает, — хмыкаю и сам не верю, что это говорю. — Рядом с тобой она куда-то растворяется. Постоянно кажется, что не дотягиваю.
— Почему? — Снежок приподнимается на локте, ее волосы спадают на мою грудь, щекочут кожу. Приятно до дрожи.
— Не знаю. — Вздыхаю, смотрю в глаза. Максимально открываюсь перед ней. Как никогда, ни с кем. — Ты такая красивая, чистая... неземная. И ты не для меня.
— Что? — Мэри округляет глаза, у нее на лице смесь возмущения и недоумения. — Это ты сейчас меня поматросил и бросил, что ли?
— С ума сошла? — притягиваю ее ближе, обнимаю крепче. — Дурочка. Я просто тебя...
Слова застревают где-то в горле. Я не умею говорить это. Никогда не говорил. Даже мысленно боялся. Но смотрю на нее, такую родную, и все становится просто.
— Никогда не брошу.
Она улыбается, трется носом о мою щеку, целует.
— Я тебя тоже люблю. И плевать, что ты не для меня.
Я сжимаю ее в объятиях.
— Согласен. Плевать.
Мэри
Я просыпаюсь в объятиях Кая. Первая мысль пугает. Что если мама зайдет? Но я себя успокаиваю тем, что она еще не вернулась из больницы, да и нечего ей делать в комнате Кая.
Успокаиваюсь и устраиваюсь поудобнее, ерзая в его крепких руках. Слабая боль и воспоминания о нашей ночи окрашивают утро в мягкие оттенки счастья и смущения. На коже следы его поцелуев, на сердце теплый след любви.
Мы лежим в одной постели, в одной вселенной, где никого больше нет. Горячее дыхание касается кожи на шее, отчего пробегают мурашки. Чувствую его улыбку и не могу не улыбнуться в ответ. Кай нежно целует меня в висок, медленно, бережно. Но его желание невозможно скрыть, особенно когда я ощущаю напряжение в его трусах. Очень конкретное напряжение. Я в шутливом ужасе выскальзываю из его рук.
— Предательница, — хрипит он, смотря на меня исподлобья.
Я смеюсь, кутаясь в простыню, и сбегаю к себе в комнату. А там прячусь в ванной, словно за мной кто-то гонится. Включаю воду и, скинув простынь, забираюсь в ванну.
Душ бьет горячими струями, смывает остатки сна, но не воспоминаний. Они яркие, горячие, незабываемые. Сердце учащает ритм, а губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Между ног остался легкий дискомфорт, но он ничто по сравнению с тем, что я испытала рядом с Каем. Боль почти незаметна и тонет в более сильных чувствах.
Быстро одеваюсь и иду на кухню. Ахмет уже за столом. Завтракаем вдвоем. Кайрат так и не спускается в столовую. Наверняка снова уснул. Собираю ему завтрак на поднос, добавляю таблетки и поднимаюсь к нему.
Он спит на животе, одеяло сползло до поясницы, открывая мощную, красивую спину. Любуюсь им и тихо подхожу ближе. Ставлю поднос на тумбочку, поддаюсь искушению и забираюсь на кровать. Склоняюсь и нежно целую Кая между лопаток.
Он вздрагивает, и мгновение спустя я оказываюсь прижата его тяжелым телом к матрасу. Взвизгиваю от неожиданности и смеюсь.
— С огнем играешь, Снежок, — голос хриплый, глаза блестят знакомым огнем.
Я шутливо вырываюсь, но он целует меня так горячо и жадно, что все мысли разлетаются.
— Кай, пусти, — шепчу, прижимаясь к нему сильнее. — Мне пора ехать.
— Куда это? — он трется носом о мой висок, заставляя сердце трепетать.
— Ахмета на занятия отвезу, потом к отцу зайду.
— Спасибо, что помогаешь с мелким, — говорит он искренне, и я таю еще больше.
— Мне нравится твоя благодарность, — улыбаюсь я, игриво закусывая губу. — Продолжай в том же духе.
— Вечером, — рычит он, целуя мою шею.
— Не получится, — смеюсь, ускользая из-под него. — Мама будет дома.
— Я придумаю, как к тебе пробраться, — уверенно отвечает он и я нисколько не сомневаюсь, что Кай воплотит свои планы в жизнь.
— Все, правда пора, Ахмет опаздывает
Кай целует меня еще раз, отпуская с неохотой.
— Поезжайте, а мне надо на треню.
