День прошёл однообразно: они ехали через лес, Ив чутко прислушивался, нет ли кого позади или вообще вокруг, и на их счастье, всё оставалось спокойно. Видимо, кабаны оказались угрозой посерьёзнее, чем побег предполагаемого виновника в смерти своего. Однако Ив всё равно торопился, и они даже перекусили на ходу, не останавливаясь на полноценный обед. Он присматривался к супруге, ловил её эмоции, стараясь понять, насколько она устала, не надо ли сбросить темп, но Антония к его удивлению, держалась отлично. То ли привыкла за эти два дня к дороге, то ли действительно проснулись давние навыки, однако юная герцогиня не жаловалась, не кривилась и не вздыхала украдкой.
Ив до самого позднего вечера, когда лес окутали густые сумерки, ожидал подвоха. Ну не мог дядюшка так просто оставить исчезновение своего конкурента из расставленной ловушки! Герцог не ослаблял внимание, прислушиваясь к шорохам и звукам вокруг, напряжённо проверяя, не мелькнут ли на границе восприятия чужие эмоции, выдавшие бы приближение врагов лучше, чем даже случайный треск ветки под ногой или копытом. Магию не обманешь никакими чарами или щитами, и в который раз Ив мысленно сказал спасибо богам, что случайная встреча с Антонией принесла ему такой полезный дар. Сейчас с его помощью Ранкур мог защитить их обоих. Однако погони так и не было. Что ж, это к лучшему. Когда стемнело окончательно, Тони зажгла светлячки с разрешения Ива, они нашли подходящую поляну, и после некоторого колебания он всё же счёл безопасным развести небольшой костёр и как следует поужинать.
Тони, хотя уже и зевала, едва слезла с лошади, тут же заявила:
— Я за хворостом пойду! — и перед ней вспыхнули ещё несколько оранжевых огоньков.
— Куда? — остановил её Ив, зыркнув из-под нахмуренных бровей. — Сиди здесь, я сам всё сделаю, — он снял с сёдел сумки и положил их под деревом.
— Но, И-и-ив! — с обидой протянула Тони, смешно выпятив нижнюю губу.
Он сдержал порыв рявкнуть на неугомонную девчонку, снова вбившую себе что-то в голову, и утомлённо вздохнул.
— Что? — переспросил Ив, остановившись на границе поляны.
— Я… — она вдруг запнулась, опустила голову и затеребила пуговицу на куртке. — Я тоже хочу быть полезной… — еле слышно призналась вдруг Антония, и мужчина чуть не расхохотался от удивления.
Кажется, его маленькая супруга не желала быть ему в тягость, наивно полагая, что может чем-то помочь. Ив хмыкнул и покачал головой.
— Тогда расстели одеяла и сделай так, чтобы, когда я вернулся, ты всё ещё сидела здесь, — отозвался он и прихватил котелок. — И я не искал тебя по кустам, поняла? Сам всё сделаю, — ворчливо добавил Ив и скрылся в темноте среди деревьев.
Антония коротко вздохнула, покосилась ему вслед и послушно достала из сумок одеяла, завернувшись в одно из них — к вечеру стало прохладнее, и пока не было живого огня, чтобы согреться. Она в самом деле хотела помочь, но он почему-то отказался. Ну и ладно. Девушка устроилась на расстеленном одеяле, огляделась и решила от нечего делать потренироваться в левитации — вокруг лежало достаточно мелких веток для её нужд. И когда вернулся Ив с охапкой хвороста и наполненным водой из ближайшего ручья котелком, Тони послушно сидела на поляне, играясь в воздухе сухими веточками, от усердия приоткрыв рот. Ив не удержался от усмешки, скользнул по супруге взглядом и занялся готовкой. Хворост вспыхнул, едва он сложил его в кругу камней, и Тони даже не взглянула в его сторону, и ни одна веточка при этом не упала. Своим первым даром Огонёчек пользовалась практически на уровне инстинктов, чем невольно восхитился Ив.
Через некоторое время над поляной поплыл пряный аромат похлёбки, и Антония тут же забыла про упражнения, разом уронив все веточки и придвинувшись ближе к огню. Её глаза заблестели, она облизнулась и схватила протянутую ей миску с ложкой. Тони внимательно следила за тем, как Ив накладывал еду, и совсем не видела выражения его лица и не заметила, как на нём мелькнула задумчивость, а в глубине глаз — что-то, похожее на нежность.
— Не обожгись, — предупредил он негромко, когда Тони, поставив миску на колени и ухватив горбушку хлеба, набрала полную ложку вкусного варева.
— Угу, — кивнула она, осторожно подув на похлёбку.
Ужинали в молчании, уютном и общем, одном на двоих. Время от времени Антония косилась на жующего с аппетитом супруга, и в груди отчего-то становилось тесно, а дыхание перехватывало. Огонь бросал на его лицо резкие тени, и оно казалось грубее, чем в жизни, но Антония знала, как преображает его улыбка или ехидная усмешка. И какими глубокими, словно бездонные озёра, становятся его глаза, когда в нём просыпается страсть и желание… Тони прерывисто вздохнула, чуть не подавилась куском холодной ветчины и поспешно запила квасом из фляги. Кажется, она начинает привязываться к Иву? Она задумчиво собрала мякишем остатки похлёбки, отправила кусочек в рот и отложила пустую миску. Слишком волнительная и сложная мысль, чтобы обдумывать её сейчас, когда усталость навалилась разом после целого дня пути, и от сытого ужина клонит в сон.
