Осоловело моргнув, Тони привалилась к тёплому и большому Иву, сладко зевнула и не стала сопротивляться — завтра им предстоял ещё один длинный день. Девушка смутно помнила, как её осторожно уложили, заботливо укутали в тёплое одеяло, и к спине прижалось сильное тело. Что-то мурлыкнув уже в полусне, Антония свернулась клубочком, поудобнее устроившись в надёжных объятиях, и нырнула в сон почти сразу, пригревшись и тихонько засопев. А Ив ещё долго лежал без сна, прислушиваясь к её дыханию и то и дело ловил себя на том, что сам забывает сделать вдох, увлёкшись странными и приятными ощущениями от того, что Огонёчек так доверчиво прижимается к нему.
На следующий день они снова ехали по лесу, а в обед Ив даже решил сделать получасовой привал, поскольку в окрестностях по-прежнему не наблюдалось никого кроме зверья да птиц. Тропинка постепенно превратилась в некое подобие заброшенной или очень старой дороги, но вела она в правильном направлении, как выяснил Ив, сверившись с картой, и они с неё не сворачивали. Темневшие впереди горы потихоньку приближались, точнее даже не горы — высокие холмы, снега их вершины не покрывали, а лишь густой лес, казавшийся издалека бархатным тёмно-зелёным покрывалом. Погода продолжала радовать солнцем и ясным небом, и постепенно Антония перестала думать об оставленных позади врагах, тем более, живьём она их и не видела. Девушка повеселела, стала чаще улыбаться, и то и дело устраивала мелкие шалости: то шишками бросаться начнёт, то ускачет вперёд, вынуждая Ива догонять, а то вообще сорвала со свисающей ветки какую-то пушистую метёлку и всё той же левитацией принялась щекотать мужнину шею. В конце концов, Ив поймал расшалившуюся супругу и пересадил к себе, крепко обняв и наказав сидеть спокойно — они всё-таки немножко торопились. А Тони опять пригрелась и задремала…
По дороге они ехали три дня, постепенно поднимаясь к седловине, и лес вокруг потихоньку густел, появилось больше хвойных деревьев, и к радости Антонии, то и дело попадались кусты с лесными ягодами, которые она прямо на ходу с удовольствием обирала. Ещё и Ива кормила, тоже на ходу, левитацией поднося к его губам сочные дары природы. А потом, конечно, грех было не слизнуть сладкий сок с его губ вкусным поцелуем. Эту поездку, лишь в самом начале омрачённую неприятной встречей и происшествием в деревне, Антония вспоминала часто, уверенная, что именно тогда в душе зародилось нечто большее, чем просто признательность и доброе отношение к мужу. Его ненавязчивая забота, то, с какой охотой он принимал участие в её дурачествах, даже то, как Ив дразнил юную супругу, находя удовольствие в её эмоциональных вспышках, всё это сплетало между ними невидимую, но крепкую сеть. Она опутывала тонкими нитями, привязывала с каждым днём всё сильнее, и Антония, вспоминая своё нежелание выходить замуж, теперь только удивлялась собственному упрямству и глупости. Конечно, за эти дни она вряд ли успела узнать Ива так хорошо, чтобы понять до конца, что он за человек. Однако одно Тони поняла совершенно чётко: муж в обиду её не даст. И рядом с ним ей не было нужды пытаться быть взрослой, как она опасалась, и вовсе не такой уж скучный оказался сам Ив.
К закату третьего дня дорога неожиданно закончилась: лес раздался в стороны, открывая небольшую площадку, на которой стоял к изумлению путников, монастырь, причём действующий, о чём говорили светившиеся тёплым жёлтым светом окошки. Дорога упиралась в ворота, сам монастырь окружала довольно высокая стена.
— Попробуем заночевать здесь, — решил Ив, остановившись и спешившись. — Надеюсь, пустят.
— И хорошо бы у них нашлась горячая вода и ванна… — мечтательно протянула Антония, ей казалось, у неё скоро кожа начнёт чесаться от пыли.
Встретившаяся им вчера мелкая речушка не особо помогла, поскольку она текла с гор и вода в ней не располагала к долгим омовениям. Было бы озеро, Тони попробовала бы нагреть, но текучую воду сделать тёплой — слишком сложно. Ив кивнул, подошёл к воротам и громко постучал деревянным молотком по стальной пластине. Звук громко разнёсся в чистом воздухе, и Антония невольно вздрогнула, поближе подойдя к Иву и нащупав его ладонь. Он же вовсе обнял её за плечи одной рукой и привлёк к себе.
— Не думаю, что здесь опасно, — уверенно заявил Ранкур. — Это же монастырь Харвальда.
Тони знала, что монастыри Божественной пары, или отдельно Эйар или её супруга действительно держались особняком от всех политических и прочих дрязг. Они принимали в свои стены всех, кто хотел уйти от внешнего мира, спрятаться по разным причинам, возможно, найти себя, кому это требовалось. Кто-то уходил на короткое время и потом возвращался к большой жизни, кто-то оставался навсегда, кому нечего больше было ждать и не осталось, ради кого или чего жить. Монастыри располагались в уединённых, спокойных и тихих местах, в них всегда радовались гостям, желающим отдохнуть в умиротворении, а монахи и монашки слыли доброжелательными и приятными в общении.
За воротами раздался звук шагов, потом открылось окошко и в нём показался светлый овал лица.
