Антония стойко терпела, не приставая с расспросами, и старалась не обращать внимания на напряжённое лицо Ива, его слегка отсутствующий взгляд и поджатые губы, и лежавшую на рукоятке меча ладонь. Они действительно убегали, и то, как Ив петлял по лесу, то и дело меняя направление, лишь подтверждало эти мысли. Но ведь весь вечер и всю ночь он был с ней, что могло такого случиться? И что кричал этот человек, что за угрозы? Ив только одного осадил, того пьяного, и на словах, не на деле. Даже пальцем не прикоснулся.
— Так что, муж, ты собираешься посвятить меня в подробности нашего бегства или так и оставишь мучиться в догадках? — язвительно поинтересовалась Антония, не выдержав неизвестности, когда их маленький отряд в очередной раз повернул. — И при чём тут твои угрозы какому-то Хейну? Чего я не знаю, Ив?
— Ты хочешь объяснений прямо сейчас? — переспросил он, покосившись на Антонию, и натянул поводья, остановившись наконец.
— Мне бы хотелось всё же знать, от чего мы бежим, — сухо ответила она и вздёрнула подбородок. — Почему этот человек в чём-то тебя обвинял? И если нам действительно грозит какая-то опасность, скажи уж, будь так любезен! Если не забыл, я огнём владею! — Антония с трудом удержалась, чтобы не повысить голос, но возмущения в её тоне хватало.
Да, Ив воин и всё такое, но быть ему обузой Тони вовсе не хотелось. Она тоже может защитить, вспомнить хотя бы тот арбалетный болт! Ранкур же на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнул и сдержанно кивнул.
— Ладно, ты права, — ответил он. — В конце концов, ты будущая королева и должна знать наших врагов, — Ив мрачно усмехнулся, его пальцы неосознанно крепче сжали рукоятку меча. — Мой двоюродный дядя, граф Энтеррай де Инсальф, жаждет умостить свою задницу на мягкий плюш королевского трона, и вчера утром он лично попытался уговорить меня уступить ему место, — Ранкур хмыкнул.
— Наверное, ему не понравилось, что ты не согласился, да? — Тони слегка улыбнулась, решив не выяснять, почему Ив сразу не рассказал ей об этой встрече.
Вообще, надо с ним подробнее обсудить, насколько скрытным можно или нельзя быть с собственной супругой, иначе у них не получится наладить отношения. Хм, и какое отношение дядя мужа имеет к злости крестьян на них самих? Как-то очень уж издалека Ив начал. Он покосился на неё со странным выражением.
— Настолько не понравилось, что он решил действовать, не откладывая на то время, когда мы прибудем в Айвену, — герцог поморщился, потом нахмурился, словно собираясь с духом, и всё-таки продолжил. — Кто-то из его людей, видимо, следил за нами до самой деревни и решил воспользоваться случаем, — Ив снова замолчал. — Помнишь того бугая, который пытался заговорить с тобой? — Антония кивнула, у неё вдоль спины совершенно неожиданно пробежал холодок, и она засомневалась, хочет ли знать дальше. — Кто-то подслушал наш разговор, и этого парня утром нашли недалеко от площади, — Ив помрачнел, сжав крепче поводья. — С выколотыми глазами.
Антония охнула, поднеся ладонь ко рту, её зрачки расширились от страха, а к горлу подкатил горький ком. Живое воображение быстренько нарисовало картинку, от которой подвело живот, и Тони судорожно сглотнула. Она помнила угрозу мужа, но ведь любому понятно, что он не всерьёз это говорил! Да и, недоразумение разрешилось, и вообще они до утра вместе были, Тони готова была подтвердить это перед любым количеством свидетелей.
— Подожди, но почему мы убежали? — она нахмурилась. — Ведь тогда точно подумают, что ты виноват! Надо было просто объяснить…
— Огонёчек, я тебя уверяю, наши объяснения никому не нужны, найдутся свидетели, которые подтвердят, что мы с этим типом поссорились из-за тебя и кто-то, кто видел, как он пошёл за нами, — фыркнул Ив. — Хотя бы тот же заводила, который кричал нам вслед, наверняка прихвостень дяди, тот самый якобы свидетель. Если бы мы ехали, как полагается, со свитой и прочим барахлом, нас вряд ли бы посмели задеть. А так, очень легко поднять жителей деревни против чужаков, тронувших их, — Ранкур говорил так уверенно, со знанием дела, что Антония, собравшаяся возразить, промолчала. — И что самое главное, у моего дядюшки, ррыхра ему в печёнку, руки останутся чистыми, — ещё больше помрачнел Ив. — А меня обвинят в убийстве местного.
— Но ведь это не так! — возмутилась Антония, сдвинув брови. — И ты ведь можешь читать эмоции, ты сможешь узнать, что свидетель лжёт!
