— Не имею привычки мусорить там, где не надо, — отозвалась Тони и потянулась к еде на подносе.
Дальше было весёлое кормление супруга сооружённым бутербродом, поскольку ему было не слишком удобно поворачиваться к подносу с Антонией на коленях — слезать она категорически отказалась. От сводов помещения то и дело отражался звонкий смех девушки, плеск воды, создавая причудливое эхо, и Тони сама не поняла, как так получилось, что когда поднос почти опустел, а оставшееся вино в бутылке тоже закончилось, она первая поцеловала Ива. Немного неуверенно, и в прикосновении её губ было больше нежности, чем страсти, и Ранкур замер, боясь спугнуть порыв супруги. Он придерживал её за талию, тихонько поглаживая гладкую кожу под водой, и изо всех сил сдерживал взбурлившее желание, отвечая на поцелуй ласково и осторожно. Сейчас торопиться не хотелось, а хотелось воспользоваться этими мгновениями отдыха как можно полнее, растянуть их. Ив позволил ладоням Тони блуждать по своему телу, изучая рельеф, дотрагиваясь, спускаясь всё ниже, и при этом она не отрывалась от его губ, продлевая бесконечно сладкий поцелуй с лёгким привкусом вина.
Сегодня всё было немножко не так, как обычно: Ив предоставил Огонёчку быть главной, усмиряя желание схватить в охапку и перехватить инициативу, как всегда бывало. Он решил попробовать не только поменяться ролями, но и вдруг захотелось сделать ей приятное. Подарить нежность. Новое, необычное желание заставило его замереть с гулко колотящимся сердцем, и именно этот момент Тони выбрала, чтобы легко пробежаться под водой пальчиками по его уже давно напряжённому члену. Ив резко выдохнул ей в губы, кровь застучала в висках, и он, на мгновение отстранившись, потерялся в бездонных озёрах глаз супруги. Казалось, они таинственно мерцают в густом полумраке купальни, а задумчивая улыбка Огонёчка стала загадочной и предвкушающей. Опустив ресницы, она обхватила твёрдую плоть и чуть сжала, и Ранкур тихо зашипел от избытка эмоций, вцепившись в край скамьи — собственные инстинкты сошли с ума и требовали немедленного удовлетворения.
— Огонёчек… — прохрипел он и замолчал, чуть не подавившись вдохом — Антония приподнялась и медленно опустилась.
Сразу стало так хорошо, так правильно ощущать, как мышцы горячего лона мягко сжались вокруг его ствола.
— Ив… — прошептала Тони ему в губы и сделала плавное движение бёдрами, снова закрыв ему рот поцелуем, только уже гораздо увереннее.
Да, они не торопились. И Антония в этот раз была главной, выбирая сама и ритм, и скорость, с какой двигаться. Она смотрела ему в глаза, завораживая улыбкой, не давала отвести взгляд, да Ив и сам не хотел закрывать глаза, всё крепче сжимая тонкую талию и чувствуя, что сердце сейчас выскочит через уши и упорхнёт птицей из купальни. Страсть не бурлила, угрожая выплеснуться через край, затопить с головой, она медленно растекалась по венам густым, горячим сиропом, закручиваясь в тугую спираль внизу живота. А эта юная искусительница со взглядом и улыбкой сирены только растягивала мучительно-сладкое ожидание, то замедляясь, то совсем замирая, то постепенно ускоряясь и заставляя Ива тихонько рычать сквозь зубы. Как же быстро Огонёчек училась, и сколько искренности было в её чувствах и эмоциях…
В какой-то момент Иву показалось, пар вокруг них начал посверкивать серебристыми искорками, но отвлекаться и разглядывать это странное явление ему было некогда, да и не до того стало. Напряжение зашкаливало, требуя разрядки, и Ранкур, крепко сжав упругие ягодицы Антонии, уже сам контролировал движения, стремительно приближая их обоих к волшебному фейерверку наслаждения. Девушка, обхватив его за шею, уткнулась лицом и вдруг, тихо всхлипнув, чувствительно прикусила Ива, отчего он дёрнулся и резко прижал Тони к себе, ощущая, как сжались её мышцы, и мир растворился в яркой вспышке. Эхо длинного, ликующего стона Огонёчка заметалось под сводами купальни, и Иву на мгновение почудилось, что искорок вокруг стало больше, они закрутились в странный хоровод, словно отражение их с Антонией страсти. Прикрыв глаза, он расслабленно откинулся на бортик, бережно придерживая жену, обмякшую в его руках, и смаковал это всё ещё непривычно острое чувство единения со своей женщиной, слыша суматошный стук её сердца и прерывистое дыхание.
— М-м-м, надеюсь, эти купальни далеко от основных помещений, — пробормотала Тони всё ещё немного хриплым голосом, в котором слышалось слишком много довольных ноток.
Ив тихо хмыкнул, ничего не сказав, и сквозь ресницы посмотрел на доверчиво прижавшуюся к его плечу голову. И едва удержал удивлённый возглас: на тёмных, влажных волосах Антонии посверкивали искорки, ему не показалось. На его ладони, медленно гладившей шелковистые локоны, они переливались тоже, и не только на ладони — на предплечье, и на плече.
