Пробуждение, а точнее приход в себя для Тони не принёс никакого облегчения, только ещё больший страх, грозивший перерасти в панику. Она не могла двигаться. По ощущениям, руки и ноги крепко стягивала верёвка, и судя по тому, как затекли запястья, в таком положении она находится несколько часов точно. Открывать глаза Антония не спешила, для начала прислушавшись и попытавшись понять, стоит или нет обнаруживать, что она пришла в себя. Лежала девушка прямо на земле, и кажется, те, кто напал на неё, не удосужились даже плаща подстелить для удобства пленницы. Тони незаметно сглотнула пересохшим горлом, по озябшему телу прошлась прохладная дрожь.
— …Что делать с девчонкой будем? — раздался хриплый, неприятный голос, от которого Антонию чуть не передёрнуло от отвращения.
В нём звучало равнодушие, и девушке стало ещё страшнее и тоскливее.
— То, что и раньше, в Зиттарию повезём, — откликнулся другой голос, резкий, высокий, от него у Антонии заныли зубы. — Она красотка, денег за неё отвалят немало, — в тоне говорившего слышалась неприкрытая радость и нетерпение.
Девушка похолодела, в животе образовался огромный кусок льда при этих словах. Зиттария. Те самые соседи, стычки с которыми создавали волнение на границе, и с которыми, по слухам, несколько лет сражался её муж. И теперь её везут продать им, как скот! Наверняка в гарем какого-нибудь знатного вельможи, Антония читала, что в Зиттарии в порядке вещей у богатых и уважаемых мужчин иметь несколько жён, а также наложниц. Причём раз попав за золочёные решётки роскошного дворца или особняка, она навсегда потеряет надежду выйти за них обратно: зиттарийцы своих женщин не показывали никому, запирая в золотых клетках, где бедняжки и томились до конца своих дней, служа лишь одному. Ублажению своего господина. Тони чуть не взвыла и огромным усилием воли заставила себя лежать по-прежнему неподвижно. Осторожно приоткрыв глаза, она осмотрелась, как могла. Девушка лежала на боку, под деревом, поодаль у костра собрались пяток личностей самого разбойного вида с грубыми, обветренными лицами, жёсткими чертами. На огне булькал котелок, и нос Тони уловил мясной аромат, а желудок тут же отозвался тупой тягучей болью — она ведь не ела ничего с того самого обеда вчера, после церемонии.
Солнце уже проглядывало сквозь ветви деревьев, но сколько точно было времени, Антония сказать не могла. Значит, она пробыла в беспамятстве остаток ночи и утро, причём как бы к ней не применили магию, чтобы не очнулась раньше времени. Удар не был такой уж сильный, затылок почти не болел, и других неприятных ощущений Тони не испытывала. Мелькнула тревожная мысль, насколько далеко они успели уехать от Реннары, и как ей потом возвращаться — Антония, справившись кое-как с подступавшей к горлу горьким комком паникой, твёрдо заявила себе, что обязательно сбежит. Ведь с ней осталась магия. И пусть левитация ей ничем сейчас не поможет, тем более, толком Тони ею пользоваться и не умела, но ведь остаётся ещё Огонь. А верёвки на руках легко поддаются ему. Антония на некоторое время отвлеклась от разговора и сосредоточилась на собственных ощущениях: ей жизненно необходимо пошевелить пальцами, хоть чуть-чуть! Прикусив губу, девушка уставилась в пространство невидящим взглядом, напряглась и… О, чудо, она смогла это сделать! Беззвучно поблагодарив Эйар, Антония медленно выдохнула и осторожно попыталась направить магию в пальцы, одновременно слегка изогнув руки, чтобы достать до верёвок. Запястья стрельнули болью, и она чуть не зашипела от неожиданности, тут же прекратив эксперимент и испуганно покосившись в сторону бандитов.
— …Точно девица? — донёсся вдруг до Антонии обрывок разговора похитителей. — Слышал, нравы у этих ррыхровых аристократов свободные, может, проверим?
И столько предвкушения прозвучало в скрипучем голосе, что Тони как в ледяную прорубь окунули. Паника, старательно подавляемая с момента прихода в себя, рванулась изнутри, ударила в голову яркой вспышкой, и на несколько мгновений девушка совершенно перестала соображать. Антония даже вскрикнуть не смогла, горло сдавил спазм, и у неё вырвалось лишь сипение. Девушка дёрнулась в путах, широко раскрытыми глазами глядя на то, как двое похитителей поднялись и с глумливыми усмешками начали неторопливо приближаться к ней.
— Ага, наша пташка проснулась, — хрипло хохотнул один из них, рослый детина с неопрятной клочковатой бородой и шрамом через пол лица.
Руки Тони сжались в кулаки в безнадёжной попытке разорвать крепкие путы, пульс зашкаливал, и сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди.
— Н-не трогайте… — удалось ей выдавить из себя, но так жалобно вышло, что Тони предпочла благоразумно заткнуться.
Ещё не хватало умолять этих отбросов общества, этих работорговцев!
— Эй, крошка, мы аккуратно, — ощерился в похабной ухмылке второй и, остановившись рядом с ней, присел на корточки. — Глядишь, ещё понравится, — добавил он, и его ухмылка стала шире, а в глазах появился нездоровый блеск.
