Потрясенная увиденным, Самоварова на цыпочках побежала к входной двери. Надев за дверью туфли, бросилась, как ошпаренная, на пост охраны. Уставившись в лысину сидевшего за столом и дежурившего в тот день офицера, она не смогла вымолвить ни слова — слова застревали в горле.
Вернувшись в отдел, весь день молчала. А к вечеру рассказала про увиденное Никитину. Сергей внимательно выслушал, мучительно поморщился и, прежде чем достать из пачки сигарету, отчеканил:
— Прошу тебя больше никогда с ней не общаться!..
***— …Так что же ей нужно? Этой вашей несуществующей, как пропуск в рай, здоровой личности? И кто виноват в том, что вампиры пусты? — вырвал ее из скверного воспоминания ненавистный голос.
— Снова пофилософствовать желаете?
— Почему бы и нет?
Поймав ее гневный взгляд, заключенный сделал шаг назад.
— Все начинается с семьи, — вспоминая, как это все «по науке», не сводила с него напряженного взгляда Самоварова. — Виновата теперь мать. По крайней мере, об этом в последние годы кричат из каждого утюга мозгоправы всех мастей.
— А мне казалось, что виноваты во всем мужчины… Значит, вы тоже не любите мозгоправов?
— Отчего же… В любой среде встречаются разные люди. Я не люблю обобщений. Особенно тех, которые незримо и массово выедают мозг. А еще избегаю категоричных взглядов. Когда работают с одним воспаленным эго, пусть и травмированным в первой семье, от этого может стать якобы лучше, и то — на время. А потом доверчивый, без стержня, кенгуру, направляемый бездушным психологом, вдруг обрывает контакт с «тиранами»-родителями, наплевать, что они старенькие и болеют; а еще позднее расстается с бессовестно эксплуатирующим его в силу неправильных настроек партнером. И неожиданно обнаруживает себя в гордом одиночестве, зато с кучей интернетных единомышленников.
Дай бог, если они иногда встречаются — в кафе и на лекциях. И чудо, если кто-то из них случайно зачнет ребенка и даже сохранит ему жизнь.
— Иногда лучше не сохранять, — внимательно выслушав, подытожил заключенный.
— Все это чушь собачья! — злилась Самоварова. — Не прикидывайтесь, что не пользуетесь интернетом! Как раз такие, как вы, из него не вылезаете! От вас и растекается вся гадость… Сколько в мире сирот, выросших в детдомах, у которых была одна на всех усталая воспитательница, людей, которые никогда не знали тепло материнских рук! — Она вдруг удрученно вспомнила Регину[3]. — Неужели сытые, дееспособные и давным-давно выросшие должны бесконечно кого-то в чем-то обвинять? Сначала мать, потом страну. Для того чтобы оправдать свою леность, эгоизм и отсутствие желания жертвовать ради ближнего. При этом все должны с вами считаться!
