— Вы разведены? — Ей стало неловко за свое живущее сейчас в ином пространстве счастье.
— Мы разошлись. Много лет назад.
— Что значит — «разошлись»? Просто разъехались и не развелись?
— Мы не были формально женаты.
— Тогда понятно….
— Что вам понятно?
— Почему вашей жены здесь нет.
— А она должна здесь быть?
— Вы никогда не слышали за окнами голоса? Мужчинам из охраны жены приносят еду, а жены заключенных нередко следуют за ними прямиком сюда, чтобы передать иконку или фото ребенка, я уже не говорю про слезы и мольбы.
— Не всем мужчинам в жизни повезло.
— Что значит повезло?! Повезло — это когда в преферансе карта хорошая идет. А преданным семье людям не «повезло» — они работали, как это сейчас принято называть, над «отношениями». Вкладывали душу, сердце и время, а также материальные ресурсы в общее дело под названием «семья». Все эти ваши уходы от ответственности под названием «гражданский брак» как раз приводят к тому, что женщина, испытывая многолетнюю обиду от мужских сомнений на свой счет, в самый ответственный момент выбирает сторону комфорта. Уверена: по тому, как человек относится к собственной семье, а семьей я считаю лишь ту форму, которая узаконена и где есть естественное продолжение — ребенок, можно судить о том, как он относится и ко всему остальному: работе, родине, религии.
— Вам бы проповедовать, — склонив голову набок, по-пацански дерзко усмехался заключенный. — Столько в вас пассионарности… Я ошибся, вы совсем не изменились.
— А вы, вероятно, изменились очень сильно, раз я вас по-прежнему не узнаю.
Он комично выпучил глаза и растянул до предела в гримасе улыбки обветренный рот:
— Что, совсем никак?
Получилось вовсе не смешно, а трагично и нелепо.
— Здесь не место паясничать.
— Когда-то вам это нравилось… — Заключенный вернул лицу привычное отстраненное выражение.
— Послушайте. Всем сейчас нелегко! — Самоварова уставилась на карту и, уцепившись взглядом за рваный полуовал Антарктиды, в самом низу прочитала: «Земля Королевы Мод».
