— Лаврентий. Но на всякий случай не надо его гладить, — памятуя о вчерашнем нападении в парке, предупредила хозяйка, опасаясь, что испытавший стресс питомец будет проявлять агрессию к любому приблизившемуся к ним мужчине.
— Да ладно! Собаки — наше всё.
Лаврентий снисходительно вильнул хвостом и важно уселся на пороге.
— А ваш явно ученый.
— Есть немного. И все же, прошу вас, не надо его гладить. Вчера напал на нас один в парке, ни с того, ни с сего. Боюсь, у собаки травма.
Парень послушался и, вернувшись к рабочему столу, продолжал разглядывать Лаврентия. Рыжий хитрец, приоткрыв пасть, довольно улыбался.
— Постараюсь быть краткой, хотя дело, по которому я приехала сюда из Питера, — подчеркнула Варвара Сергеевна, — непростое. Поможете?
— Чем могу.
— Вы знаете деревеньку Рубаново? Она в двадцати километрах отсюда.
— Слышал, конечно. Но сам не был. Я здесь, в городе, пока у тетки живу. Учусь на заочном в Московском институте туризма, — важно объяснял парень, — а здесь, в конторе, подрабатываю.
— А сами откуда?
— С Ростова-на-Дону.
— Красивый город.
— А то! Самый красивый. Отучусь — вернусь домой.
— Похвально… В деревне есть старое кладбище. Насколько понимаю, у него давно нет официального статуса. Хоронить — хоронят, но очень редко.
— Почему же нет? Числится как действующее, раз хоронят.
— Но кто же ведет учет?
— Ведет наша администрация, приезжают и учитывают, — подтвердил он слова старушки. — А как иначе? Есть тело — есть дело, — попытался пошутить он, не представляя, что перед ним стоит навидавшийся всякого следователь.
Эта расхожая у молодых ментов присказка раздражала Самоварову еще с начала работы в криминальном отделе.
— А я уж боялась услышать, что не ведут.
— Случаев самозахоронения единицы. Там же нет давно никаких служб, все окрестные деревеньки почти всегда везут своих покойных сюда.
— Правильно ли я понимаю — те, кто лежат на старых, записаны у вас?
У парня, как назло, зазвонил мобильный.
— Угу, — кивнул он и ответил на звонок.
Самоварова, так и не переступив порог помещения, решила, пока этот отзывчивый парень разговаривает, прогуляться в обществе Лаврентия подле здания — а то вернется сердитый коллега и погонит их из кабинета.
На ее счастье, молоденький служащий, дымя электронной «курилкой», вскоре вышел к ним сам. Секунда — и пес, рванув к нему, принялся его обнюхивать, дружелюбно виляя хвостом.
— Красавчик ты какой! А у тетки моей две овчарки.
Варвара Сергеевна ослабила поводок.
— Памятники, я так понимаю, в тех исключительных случаях, когда хоронят на старых, у вас заказывают?
— Само собой.
— Я как раз по этому поводу и приехала.
— У вас кто-то умер в Рубаново?
— Очень давно, — вздохнула Самоварова. — А совсем недавно дальняя родственница заказала у вас памятник. Было это, вероятно, в апреле, раз в мае памятник уже поставили.
— Так, — не сводя умиленного взгляда с Лаврентия, соображал парень. — И в чем проблема? Плохо установили?
— Нет-нет, к работе нет нареканий. Мне крайне необходимо узнать фамилию и имя заказчицы.
— Фамилию и имя вашей родственницы? — с вполне объяснимым удивлением вопросил он.
— Да. Мы не общались много лет, — лукавила Варвара Сергеевна, — с оставшейся частью моей первой, родительской семьи. Сейчас я хочу вернуть свою долю за памятник. Не уверена в том, кто конкретно его оплачивал, хотела бы у вас выяснить и отправить деньги по номеру телефона.
— Если у нас, а вблизи больше негде, должны были оформить заказ-наряд. Как фамилия усопшего?
— Усопших. Самоваровы.
— Фамилия интересная, — парень нахмурил лоб. — Вроде бы даже вспоминаю. Был памятник такой в нашей мастерской, но оформлял не я.
— Ваш неулыбчивый коллега?
— Не обязательно, могла другая смена.
— Но база-то у вас в компах единая?
— Конечно. Если по базе проводили, сейчас выясню.
— А по каким причинам не проводят? — с самым невинным выражением лица спросила Варвара Сергеевна.
— Когда сильно торопят, — хмыкнул простодушный парень, но тут же понял, что сболтнул лишнего. — В отчетности это все равно отражается.
«Так везде и левачат… От роддома до последнего пристанища, везде наш человек умудряется найти лазейку. Сунуть врачу, учителю, гробовщику… Что мы хотим от государства, если сами нарушаем правила дорожного движения с дежурной купюрой наготове? Если мы не в силах поменять свою ментальность?»
Кое-кто из питерских соседей «старой закваски» по сей день возмущался неудобством электронных очередей, ведь теперь, пользуясь знакомством с «марьиванной» и дежурной коробочкой конфет, очередь было не обойти. Обнадеживало только то, что хмурые и усталые «марьиванны» постепенно перерождались в улыбчивых участливых девчат, приученных корпоративными тренингами, «что клиент всегда прав».
— Погуляйте пока здесь. Пойду поищу.
Десятиминутное ожидание прошло в нетерпении. На собаку покосились двое мужчин и одна женщина, зашедших в административное здание. Все они были в траурной одежде и с тяжелыми бесцветными лицами. Варвара Сергеевна начала опасаться, что кто-то из них нажалуется, придет охранник и попросит ее выйти с собакой за территорию.
