За оживленной болтовней не заметили, как посыпал небрежный, превращающийся на глазах в воду, снег.
— Какая я же идиотка, — улыбаясь, сказала Самоварова, — что купила плащ! В пору шубейку… но с вашими столичными ценами даже на рукав бы не наскребла.
— Отличный плащ, — Матросова поглядела на обновку одобряюще.
На улице был плюс, и взору подружек открылась необычная картина: раззолоченные осенью деревья и кое-где проглядывающая между сухоцветов еще зеленая по-летнему трава, присыпанная тут же тающими белоснежными хлопьями под удивительно не хмурым, вдруг ставшим светло-серым, почти апрельским небом.
Казалось, все времена года вышли на короткий незапланированный парад.
— Знаешь, я хотела бы извиниться, — вдруг вырвалось у Самоваровой.
— За что? — вскинула хорошо прорисованные брови Матросова.
— За то, что не слишком хорошо о тебе подумала в начале нашего случайного знакомства.
— А-ха-ха! — засмеялась Виктория Андреевна. — Прими встречное. Я тоже про тебя подумала: эта душная дамочка без мыла куда угодно влезет.
— И я про тебя так же, — от души хохотала в ответ Варвара Сергеевна.
Ничто так не сближает людей, как случайная и легкая, как перышко, искренность.
Дошли пешком до конца Нового Арбата, вызвали такси до новой Третьяковки. Наскоро пробежавшись по залам, решили, что сегодня не то настроение — обеим безумно хотелось поболтать.
— Так, — аккуратно промокнув губы салфеткой, подытожила эмоциональный рассказ Варвары Сергеевны Матросова. — Дяде Вале надо звонить немедля. Сколько, говоришь, ему годочков? Под девяносто?
— Он немногим моложе отца. Они учились вместе, дядя Валя был младше на курс или два. Потом работали в одном министерстве, там и сдружились. По моим подсчетам, не менее восьмидесяти семи.
— Так чего ты тянешь? У нас каждый день стресс на стрессе — молодые не выдерживают. Звони прямо сейчас!
Осушив бокал просекко, Самоварова открыла в мобильном контакты и набрала номер. Ответом послужили длинные гудки.
— Не подходит, — обреченно качнула она головой.
— Не накручивай себя раньше времени! — приободрила Виктория Андреевна и, обернувшись на зал битком забитого в этот час кафе, выискала глазами официантку.
Минут через пять приятельницам принесли еще по бокалу.
— Боже, я так в Москве вашей сопьюсь! — с сомнением глядя на тонконогий холодный бокал, вяло сопротивлялась Самоварова.
— Ты сама сказала, муж в командировке, дочь взрослая, а у внучки нянька есть.
— Все так. Вот только теперь у меня, похоже, нет работы. Чувствую, как почва уходит из-под ног.
— Из-за работы?
— Возможно… Мой шеф серьезно сдал, у нас частная контора.
Она едва себя сдерживала, чтобы не задать Матросовой дурацкий вопрос: не знакома ли она с полковником Борисенко из соседнего подъезда? Вдруг она его знает? И тогда Самоварова скажет, что тоже его знает и что они не друзья — это создало бы почву для лишних вопросов, — а просто знакомые, что она была в его квартире и видела старую сову, сидевшую на полке в коридоре, сервант, пыльный, как снаружи, так и внутри, где Варя отыскала в коробке из-под печенья сигаретную заначку… Что софа была обтянута цветастым темным гобеленом, а кран на кухне издавал «кап-кап» каждые двадцать секунд.
— Варь, ты же хочешь чем-то поделиться, поэтому пришла сегодня ко мне, разве не так? — Матросова строго и ласково глядела на нее сквозь свои дымчатые очки.
Похоже глядела на нее и подполковник Лара Калинина, единственная близкая подруга.
— Ты и у театра готова была расколоться, но что-то помешало, не ошибаюсь?
— Пустое, — улыбаясь своим мыслям, отмахнулась Самоварова. — Я корю себя, что не занялась биографией деда раньше. Могла бы тетю Надю застать в живых. Могла бы чем-то помочь, не допустить, чтобы с ней такое произошло.
— С чего ты взяла, что это было нужно тете Наде? Она не искала родню, а ей это было намного проще сделать. Она не могла не знать или хотя бы не догадываться, что у ее отца есть законная семья. Пока был жив твой дед, допустим, он держал ситуацию под контролем. Но когда он умер, она была совсем юной, считай, вчерашний подросток, а они всегда пытливы, даже во вред окружающим.
— Я тоже об этом думала, — кивнула головой Самоварова. — Лариса Кропоткина могла опасаться, что дочь узнает о том, что не родная, начнет искать свою кровь, найдет городскую родню, и, будучи неопытной, но жадной до жизни девчонкой, отвернется от своей деревенской матери.
— Ты прямо сюжет слезливого сериальчика расписала! Всё всегда приходит вовремя и в срок, — твердо сказала Матросова. — Возможно, ты нужна была вовсе не этой несчастной Наде… Ты же совсем ничего о ней не знаешь, кроме факта ее трагичной смерти…
— К сожалению, ничего… Даже местная старушка ее почти не помнит, скорее всего уже в силу своего возраста.
