– Виктор, освободи Вивьен и остальных, – приказал он, тем временем подходя к отцу и ставя ботинок ему на горло. – Лежать! – прикрикнул Рене, холодно глядя на оторопевшего Балвора. – Думаешь, всё знаешь о нас,
Пригвождённый к полу, Балвор почти с испугом глядел, как меняется его сын. Только испорченному скверной дано видеть иных заражённых и теперь на его глазах кожа Рене темнела, насыщаясь чернотой. Пропали белки глаз, а радужка сменила цвет на красный. Зловещая улыбка на его устах напомнила мужчине встречу с проклятыми и архиепископом.
–
– Вот теперь пришла пора немного покричать, – кивнул парень, а потом завопил с такой силой и на такой ноте, будто все колокола мира пришли в движение, вибрацией топорща ткань междумирья.
Она натянулась до предела и разорвалась с громким хлопком, открывая разрывы, откуда тотчас показались оскаленные морды морликаев.
Они вывалились из кабинки, рухнув на покрытый трещинами пол. Та чудовищная сила, что обрушилась на здание, чуть не опрокинула лифт вниз, и им чудом удалось добраться до лишившейся стеклянного потолка крыши. Из-за дикого ветра как дождь падали осколки от окон. Прямо на глазах, со скрежетом, отвалилась широкая перекладина, – Феликс успел толкнуть остальных назад, прикрывая спиной, а когда обернулся, то увидел огромную дыру: балка пробила пол на несколько этажей вниз.
Вместе с Робертом, он помог подняться задыхающемуся Дмитрию, глядя, как Реми уверенно перепрыгивает через пролом к дверям, ведущим к мосту. Однако, когда они догнали девушку, то вместо него им представился расширяющийся обрыв шириной метров десять-пятнадцать.
– Как вы? – тихо спросил Феликс у Дмитрия, пока Реми, осторожно приблизившись к остаткам моста, оглядывалась по сторонам, высматривая морликая, способного совершить такое.
– Догадался, да? – харкнув кровью и утерев пузыри со рта, с усмешкой спросил мужчина. – Ей не говори. Ремии потребуются все силы, чтобы выжить. Обо мне не стоит беспокоиться.
Феликс, переглянувшись с братом, кивнул. Он знал, что такое самопожертвование. Некстати вспомнилась Мелисса. Тогда он грубо обошёлся с ней и после едких слов Вивьен, почувствовал укол вины. Как она там? Милая домашняя девочка, чей дом расположен так удобно в центре столицы…
Оглядывая, во что превратился этот неизвестный город, парень с содроганием представлял себе, что происходит дома. Здесь же повсюду виднелись морликайские следы. Слышались их крики. Доносились звуки стрельбы и взрывы, от которых уже повыбивало стёкла во многих небоскрёбах. И вспышки. Сотни, тысячи вспышек разрывов, открывавшихся как в небе, так и на земле. Монстрам не терпелось вырваться из междумирья, будто их что-то притягивало сюда.
– В сложившейся ситуации вижу только один выход. Мы полетим на ту сторону, – дождавшись остальных и перекрикивая ветер, сказала Реми, убирая растрепавшиеся волосы в хвост.
Она выглядела такой крошечной на фоне дыма и огня, такой маленькой, хрупкой, что и не скажешь, какая сила держит её натянутой стрелой, готовой порвать все миры в клочья. Глубоко запавшие глаза горели ярким жёлтым светом. Обветрившиеся до крови губы стиснуты, как и вся она, – почерневшая от упрямства пружина. Настоящий беркут, готовый вонзить отросшие когти во врага.
– Да как мы это сделаем?! – закричал Роберт. Его жажда добраться на ту сторону была сильнее страха, но даже он не представлял, как вновь расправить крылья без Оклюкса.
– Я вас поведу. Держите отца как можно крепче! – сосредоточившись и взывая к щекотке, застрявшей на кончике языка, ответила Реми.
Напряжение прошлось от кистей рук девушки, словно до спины натянулись верёвки, выпуская наружу астральные крылья. Не было нужды объясняться: стоило крыльям коснуться ребят, как в ответ раскрылись их собственные. Первой в пустоту ступила Реми, практически сразу взмывая в воздух.
Следом шагнули Феликс и Роберт, удобнее перехватив Дмитрия, впавшего в полубессознательное состояние, но, в отличии от сэвы, им не сразу удалось ухватить суть полёта. Мешал ветер, тяжесть мужского тела, собственный страх и вой морликая, раздавшийся так близко.
* * *
От появившегося из разрыва, покрытого густой шерстью, монстра, видом напоминавшего искажённую версию двухметровой чёрной кошки, все застыли как в ступоре. Рене убрал ботинок с шеи отца и без колебаний подошёл к морликаю.
Сначала тот было оскалился, потом принюхался, узнавая запах, и склонил голову под протянутую руку. Рене почесал жуткую кошку за ухом и морликай утробно заурчал. Это даже удивило парня, ведь прежде он встречался с ними только в иллюзорных снах. Он действовал скорее по наитию, чем точно зная, что делает.
Волшик не соврал. Нет нужды сражаться – его морликай не тронет. Рене с силой сжал загривок твари, когда та попыталась ринуться на Костю, заслонившего собой сестру.