Что-то в нём было такое, что отличало его от Рене. Может жёстче взгляд? Осанка или какая-то струна внутри, о которую легко порезаться. Внешне они, наверное, похожи. Правда он выше и крупнее, чем сын. Короткая борода делает лицо квадратным, и глаза, они были слишком жёлтыми. А от того казались неестественными. Звериными. Реми передёрнула плечами от неприятного ощущения.
– Да, Ремия Беркут, дочь Алисии Беркут. Старшая сэва, графиня из рода Беркутов, – он отвечал ей, но смотрел исключительно на Ульриха, словами надавливая на мужчину.
Тот и рад бы ответить, но сейчас все его карты биты. На Реми не было ничего, кроме подозрений, а их недостаточно, чтобы задержать девушку, выглядевшую совсем как Алисия Беркут. Девушку, которую признал как Рене Беркут, так и его отец.
– В таком случае, вы свободны, госпожа графиня, – без улыбки заявил Ульрих, разворачиваясь к Реми. – Простите за неподобающее обращение, обстоятельства были исключительными. В дальнейшем рассчитываю на сотрудничество в поисках ваших похитителей.
Реми обошла Ульриха, вставая рядом с Романом Беркутом, вблизи ощущая мощную волну силы, исходившую от этого сэва. Он положил руку ей на плечо, словно предугадывая её намерение сказать что-то неприятное и злое.
– Что именно вы хотите от меня?
– Постарайтесь вспомнить названия городов, где вы проживали. Имена людей, с которыми контактировал Дмитрий или Павел. Мы должны поэтапно составить карту ваших перемещений за эти годы. Возможно, это поможет выйти на похитителей или на другие ячейки ревунов.
Рука Романа сделалась горячее, она давила на Реми, будто состоя из адского пламени.
– Сделаю всё, что в моих силах. Но боюсь, мало чем смогу помочь. Оте… Дмитрий не посвящал меня в свои планы, а события детства помню слабо. Мы жили обособленно и у нас не бывало гостей.
– Вы уж постарайтесь. Мало ли что может ещё случится. Стоит обезопасить вас и вашу семью.
Ульрих будто лимон проглотил, так позеленело его лицо от натуги. И ей бы ввернуть пару насмешливых слов, но прикосновение Романа уже сравнялось с тисками стальной перчатки. Он отпустил её только когда они раскланялись и покинули допросную. И ни слова не сказал до момента, пока не покинули задворки гнезда и не оказались в приёмной, где их ожидала немолодая, но красивая и элегантная женщина.
– Ремия, – поднявшись с кресла, воскликнула она, с добрым удивлением разглядывая её. – Поверить не могу, ты правда нашлась!
Реми перевела взгляд на Романа и тот пояснил:
– Это твоя мачеха, моя жена Инга Беркут.
– Когда услышала, что тебя нашли, я возблагодарила ангелов за чудесное спасение! Это же настоящее чудо! Божественные создания благословили нашу семью – мы все снова вместе, – она говорила мягко и в порыве чувств даже обняла застывшую Реми, которая нет-нет да и поглядывала на невозмутимого отца.
Тот изучал девушку, словно складывая в голове головоломку – кто это и что с ней делать. Абсолютно недушевный сэв. Правда жену любит – взгляд золотел, когда он смотрел на неё.
– А где Рене?
Инга отстранилась и как-то заискивающе улыбнулась, печалясь на глазах.
– Он несёт наказание за свои прегрешения. Не удивлюсь, что Рене станет первым Беркутом, исключённым из академии, – холодно заявил Роман.
– Наказание? – Реми чуть прикрыла глаза. – Он здесь?!
И, не дожидаясь ответа, почувствовала – да, брат рядом. И ему больно.
– Да. Вероятно, сейчас он проходит через первый этап. Виктор слишком добр к моему сыну. Оставляет шанс на искупление вины.
Слух Реми заострился до предела, она разом ощутила всё воронье гнездо, услышав каждого сэва, присутствующего в здании. Здесь было что-то ещё. Какое-то скопление, прямо в центре. Она не слышала, что продолжал говорить Роман, сосредоточившись на своём слухе, выуживая каждую деталь, а когда картинка собралась в единое целое, без слов вырвалась из рук Инги и бросилась обратно вглубь гнезда, огибая и сбивая каждого, кто попадался на пути.
Её будто чутьё вело, она точно знала, куда бежать и в конце концов вынырнула на внутренний дворик, где под проливным дождём собрались старшие и младшие сэвы, окружая двух мужчин, застывших под светом единственного фонаря. Один из них был прикован цепями к выступам в брусчатке, а другой нависал сверху, крича низким, вибрирующим голосом, отчего прикованного клонило к земле, и вода вокруг танцевала, будто по ней били молоточками.
Это был Рене, и девушка, расталкивая собравшихся, бросилась вперёд, наперерез кричащему, накрывая брата собой и получая вместо него очередную порцию крика, от которого завибрировали внутренности и Реми завопила не своим голосом, но рук не убрала.
– Прекратите! – заорала она, удерживая полуобнажённого и мелко дрожащего брата. – Так нельзя!