Комната успела прогреться – ради неё включили отопление. Запустили водопровод, и она, впервые со вчерашнего дня, смогла нормально вымыться. Девушка не допустила до себя служанок, предпочтя самостоятельно заняться собой. Её поразило количество изысканной одежды в гардеробной, ныне устаревшей, но всё ещё очень красивой. Зайдя внутрь, она задержалась на мгновение, впитывая в себя остатки аромата женских духов.
– Мама, – она вздрогнула, будто на миг окунувшись куда-то глубоко-глубоко внутрь себя, воскрешая нечто утерянное. Прикосновение женской руки к щеке, влажный поцелуй в лоб, касание глаз и мягкое объятие. Нижняя губа Реми задрожала, и она медленно опустилась вниз.
«Как он мог так поступить со мной? За что? Он лгал каждый день. Обо всём!» – она захотела возненавидеть его, но не смогла. «Я должна найти Дмитрия. Должен быть правильный ответ, который всё объяснит!»
Она не могла долго так сидеть – скоро вернулись служанки с ужином, и заглянула Инга пожелать спокойной ночи. На вопрос, когда возвратятся Рене с отцом, женщина пожала плечами.
– Это мужские дела. Я знаю, ты многое пережила за последние двое суток. Все мы скорбим вместе с Вильнёвом – случившаяся трагедия ужасает. Ты отдыхай. Набирайся сил, выспись. А когда будешь готова – вернутся и они, – Инга осторожно обняла девушку, проводя рукой по её волосам, шепча, – всё будет хорошо, милая. Тебя никто не тронет. Ты, наконец-то, дома.
* * *
Она плохо спала. Слишком мягкая постель, слишком тихий дом. С улицы не доносилось ни звука, не было привычной трамвайной трели, разговоров ночных гуляк, шума автомобильных шин, гомона никогда не спящей улицы.
Каждый раз, когда глаза закрывались, что-то заставляло её подскочить, оглядываясь, будто вокруг всё пылает огнём. Она заново переживала последние дни. Заново чувствовала запах из пасти морликая, заново ощущала цепь на своей шее и вновь пыталась вырваться из пут.
Оставленные стеклом царапины на животе ныли, а плечо жутко болело от удара. И она чувствовала то невыносимое давление, что пригибало к земле, сводя мышцы судорогой. Она чувствовала боль брата, чувствовала нестерпимое желание остановить крик в глотке его командира и растерзать его трахею за то, что он творил.
Перед глазами вставало самодовольное лицо Ульриха, высокомерно глядящего на неё. Как же её бесило, что он посмел так говорить о её семье и о ней самой! Она представляла, как стирает птичьими когтями ухмылку с его губ, навсегда искажая ненавистное лицо. И отец… этот холодный, чёрствый сэв, в котором не было ни капли любви к собственному сыну! Как смел он бросить его во́ронам на съедение? Как мог он допустить такое?!
Она ворочалась до самого утра, пока не услышала снизу шум, а потом полоска света прошлась по её комнате, и она увидела фигуру брата на пороге спальни. И тотчас поднялась, опираясь о подушку.
– Рене!
Он шире открыл дверь и зашёл внутрь, ступая медленно, идя, как если в его спину вставили металлический штырь. Но всё равно, присаживаясь на кровать и беря девушку за руку, Рене улыбался с заботой, без всякой тяжести.
– Почему-то так и думал, что ты не будешь спать, – негромко произнёс он, сжимая её ладонь. – Я лишь хотел удостовериться, что с тобой всё хорошо.
– Лучше скажи как ты? Этот пресс…
– Называется Ангельская длань. Чертовски больно, но лучше так, чем быть исключённым из академии, – кривая усмешка и немного печали – Рене не хотел показывать, как на самом деле тяжело ему всё это далось. – То, что ты сделала, было невообразимо. Ты настоящая Беркут. Ничто не способно нас сломить.
Реми провела рукой по его щекам и лбу, стирая усталость. Она хотела сказать что-то резкое насчёт их отца, но сдержалась. Сейчас многое стало неважным.
– Прости, что не смог уберечь тебя от Ульриха. Он оказался расторопнее, чем я думал. Прежде мы не встречались, но я много наслышан о действующем тайном советнике. Он не тронул тебя? Чего он хотел?
– Запереть меня в камере и выбросить ключ. Это если кратко. В остальном, основной целью было вытащить из меня всё, что знаю о Дмитрии. Историю наших перемещений, контакты, связи, пароли-явки. Будто я и правда часть какой-то сверхсекретной группировки, – ворчливо ответила Реми, подтягивая выше одеяло. – Роман вытащил меня. Но не думаю, что Ульрих так легко отцепится. Он как ищейка – взял след и не слезет, пока не получит желаемое.
Рене что-то проворчал неразборчиво, а потом качнулся вперёд, чуть теряя равновесие.
– Эй, всё в порядке?
– Просто устал. Это были долгие дни. Пожалуй, мне нужно выспаться. Впереди не менее насыщенные события ожидаются.
– Наш… отец что-нибудь сказал обо мне?