– Забудьте Ремия о моих словах. Вам следует наслаждаться тем, что вернулось к вам. Семья, настоящее имя и положение в обществе. Право быть сэвой. Самой прекрасной из всех, – Филин не удержался и осторожно поцеловал тыльную сторону ладони зардевшейся девушки.
– Зовите меня Реми, – аккуратно высвободившись, сказала она, и мужчина мягко улыбнулся.
Возникшая приязнь, обаяние и чарующий восточный запах Филина приятно кружили голову, но девушка предпочла вновь остановиться. Прежде ей уже причиняли боль.
– Раз переходим на ты, то можешь называть меня Матвеем. Филин – это скорее титул и фамилия. Заградительная черта.
Последние слова утонули в грохоте распахнувшихся дверей, ударившихся о стену с такой силой, что задрожали витрины музейных экспонатов, и на пороге появился злющий как чёрт Рене.
Не разбираясь в ситуации, парень ухватил суть – его сестра наедине с мужчиной. Этого оказалось достаточно, чтобы он окончательно пришёл в бешенство и бросился на них, хватая Филина за грудки и с нечеловеческой силой отбрасывая в сторону, сметая столик с фруктами и напитками, и, расшвыривая стулья по дороге, продолжил наступление на человека, крича:
– Как смел ты тронуть мою сестру?!
В первые секунды Реми даже не поняла, о чём речь, а когда догадалась, бросилась к брату, хватая того за предплечья и пытаясь удержать.
– Прекрати! Да что на тебя нашло? Мы просто разговаривали!
Он оттолкнул её, пытаясь вновь ударить поднявшегося Филина, однако тот увернулся от разбушевавшегося парня, а потом и вовсе ударил в ответ, когда Рене попытался воспользоваться нижним голосом.
– Хватит! Вы оба, прекратите! – орала позади Реми, налетая на них как птичка, и с такой же лёгкостью оказываясь позади – они просто не замечали её попыток, пока девушка, наконец-то, не нашла способ привлечь их внимание: она разбила вдребезги об пол кофейник и только тогда они обернулись.
– Довольно! – зло процедила Реми, гневно оглядывая запыхавшихся мужчин. – Рене, мы немедленно уходим. Сударь, прошу извинить моего брата за столь неподобающее поведение, это было недопустимо и низко. Надеюсь, вы не станете опускаться до ответных действий.
Филин отряхнул осколки с лацканов пиджака и с достоинством кивнул Реми, смерив Рене осуждающим взглядом, однако в глубине его глаз мелькали искры лукавства, от которого парень заводился вновь. Только появившаяся компания Виви с братьями Сычёвыми остановили его от новых необдуманных поступков. Вежливо извинившись за свою излишнюю эмоциональность, он, под руку с Реми, покинул клуб.
Только отойдя на приличное расстояние от здания, Реми позволила себе сильнее схватить Рене за локоть, оттащив в сторону от остальных, искренне не понимавших, что, собственно говоря, произошло.
– Как ты мог? – прошипела она, наклоняя брата и говоря прямо в ухо. – Теперь так будет всегда? Ты будешь контролировать каждый мой шаг, каждого, с кем посмею заговорить? Так вот я против этого! Если не можешь держать себя в руках – это буду делать я!
– Он полукровка! И дьявол знает какими делишками промышляет! Думаешь, ювелирша была злодейкой? Ты себе представить не можешь, на что способен Филин! – стряхивая руку Реми, распалился Рене. Он зло ожёг сестру взглядом и прошипел не менее горячо, чем она: – Ты дочь графа и моя сестра! Не человечка, неразборчивая в связях, а графиня! И вести себя должна соответствующе! Мой долг – следить, чтобы ты не попадала в компрометирующие обстоятельства. Ты должна быть выше этого!
Сестра оттолкнула его, намереваясь задеть за живое, когда сзади подошёл Феликс.
– Да что там случилось? Что вы не поделили? Ругаетесь, как кошка с собакой и из-за чего?
– Не твоё дело! – рявкнули оба и тотчас пристыжено отвели глаза.
– Прости. Между нами возникло некоторое недопонимание, но мы разберёмся, – спокойным тоном поправила себя Реми, мельком глянув на брата. – Все немного на нервах в последнее время.
– Это уж точно, – проворчал Феликс, изучая друга. Рене дёргался, как припадочный, и явно не намеревался утихать. – Вот как поступим. Я этого смутьяна ненадолго забираю, обещаю вернуть домой в целостности. А ты возвращайся в поместье. Роб и Виви составят компанию. Вам обоим следует остудить горячие головы, пока не наломали дров.
* * *
Кошмар вернулся. И вернулся сторицей. Ремию затягивало в болото непередаваемого ужаса, от которого так и веяло кровавой плесенью и болью там, где сердце. Она не могла дышать, не могла видеть, только чувствовала присутствие чего-то бесконечно древнего, злого и ожесточённого, в чём скрывались набаты криков и желаний
Перед ней открывались плеяды красных тонов, взрывы и вспышки кровавых светил на сером небосводе, а под ногами расползались чёрные пятна, взвиваясь вверх подобно пеплу из проснувшегося вулкана. Позади доносились каркающие крики и прямо из масляных пятен вставали адские твари, гончие тьмы, столикие морликаи, стонущие в муках рождения и тянущие к ней изломанные руки.