«
– Жаль, что отец к нам не присоединился, – раздался голос Рене, одним взглядом отваживающий желающих познакомиться с Реми. – Ему тоже нравится пение Дивы.
Сестра пожала плечами. Не в первый раз, она задавалась вопросом, почему между Романом и Рене такая холодность. Отчуждённость. Не думала она, что в семьях старших сэв принято держать близких на расстоянии. Ей это казалось чуждым.
Прозвенел первый звонок и некоторые нетерпеливые устремились в раскрывшиеся двери, пока остальные делали вид, что никуда не торопятся.
– Ты знала, что иногда Дива выступает и перед людьми? – спросил Рене, придерживая её за локоть, когда она вознамерилась пройти в зал.
– Да, читала об этом. Кажется, прямо в этом зале пару лет назад было крупное выступление.
– Часть билетов были розданы в благотворительные организации и детские дома. Чтобы дети могли побывать в таком месте.
– К чему ты это говоришь?
Рене замялся, а потом прикусил нижнюю губу, дожидаясь, пока мимо пройдёт особо любопытная стайка придворных дам.
– Временами твой взгляд красноречивее любых слов, – прошептал он на ухо сестры. – Будь осторожнее, ладно?
Кивнув, она всё-таки потащила его в ложе, не дожидаясь второго звонка.
* * *
Кроме них на соседних креслах оказались иные зрители. Пухлый мужчина в возрасте тотчас подорвался с места, как увидел входящих брата и сестру. Его длинные, закрученные усы встали торчком, а глаза заблестели от радости. Весь он, в белом с розовыми полосками костюме, выделялся на фоне более скромной публики, хотя его компаньоны старались не отставать от столичного франта.
– Ваше сиятельство! Какая встреча! – воскликнул он, кланяясь.
– Господин Соловьёв, рады приветствовать, – учтиво ответил Рене. – Позвольте представить, моя сестра, графиня Ремия Беркут. Вы, наверняка, уже слышали о её возвращении.
– Столица полна слухов, ваше сиятельство, – улыбаясь, признал его правоту Соловьёв. – Госпожа графиня, рад нашему знакомству!
Реми намеревалась сделать реверанс, но время опомнилась. Не здесь и не перед этим сэвом. И потому протянула ручку для поцелуя.
– Вы знакомы с моим братом?
– Господин Соловьёв – главный инспектор Аллейской оперы. А мы с первого курса охраняем внешний контур, – вместо него ответил Рене, здороваясь с остальными мужчинами, вежливо поглядывающими на них и не вступающими в разговор. Чинами не вышли, чтобы вот так просто общаться с графскими отпрысками.
– И я всегда трепетно отношусь к своим обязанностям. В частности, выбора курсантов для столь ответственной работы, – искренне улыбнулся Соловьёв, оглядывая детей графа. – Каждое новое поколение сэв удивляет по-своему. А впереди ещё столько испытаний. Одно из которых состоится так скоро, – протянул он, вглядываясь в Рене. – Не стоит забывать о прошлом…
– Боже мой, Арнольд! Как можно в опере говорить о политике? Это просто дурной тон! – раздался голос позади Реми и в ложе вошёл Виктор Гриф в сопровождении трёх курсантов из академии. – Рене, рад, что ты выбрался и привёл сестру. Я уж думал, что больше вас, графиня, не увижу! – мужчина улыбнулся ещё шире, демонстрируя какую-то отчаянную лихость в том, как он держался.
Впервые нормально рассмотрев его, Реми обратила внимание на винный цвет глаз, приглушённый в полутьме ложе, но явно способный окраситься в самый алый, как это было во время наказания Рене. Он одновременно и привлекал, и отталкивал, находясь на самой границе привлекательности, чаруя асимметрией черт лица.
У него была чуть искривлена носовая перегородка, выделялся странный изгиб между густых бровей. Улыбка, которая, казалось, постоянно сидит на полных губах, сочеталась с густотой небольшой бороды с сединой. А короткие, тёмно-русые волосы, в которых тоже мелькал белый цвет, стояли торчком над крупными ушами.
Важным было то, как он смотрит: вроде по-доброму, но как-то слишком уж пристально, на грани приличия, будто стремясь перейти эту грань. Удалая сила в движениях крупного тела, лёгкость, обретаемая долгими часами тренировок при внушительной комплекции. Всё вместе казалось незавершённым, а оттого вызывало такие смешанные чувства, что Реми потребовалась вся её выдержка, чтобы с достоинством отвечать на мягкие подколы командира брата.
Под звуки второго звонка, Виктор предложил Рене выйти ненадолго по делам академии, пока Реми выслушивала комплименты от Соловьёва, чьё кресло соседствовало с её. Он представил девушку своим протеже, восхваляя их таланты как умелых служителей музы, в то время как она рассматривала великолепное убранство главного зала и сцены, задрапированной красными шторами.
– Что вы имели ввиду, говоря о грядущих испытаниях? – когда поток любезностей поднадоел, поинтересовалась Реми.