– Следующий год будет отличаться от предыдущих, – туманно намекнул мужчина, оглаживая орден, выданный самим Императором за заслуги перед отечеством. Быть главным инспектором – это очень престижная должность, но и очень ответственная. – Этот год выдался непростым для нас всех. Столько разрывов, столько трагедий… Необходимо скорее исправить сложившуюся ситуацию и лучше всего это можно сделать…
– Через Аллейскую оперу, – протянула Реми, задумавшись. – Я всегда мечтала увидеть её изнутри. У меня был столичный путеводитель, на обложке которого красовалась она. Кажется, каждый человек мечтает об этом. Первое чудо света.
– Уникальное. Неповторимое. Во многих странах – утраченное. Не сохранились чертежи, потерялось мастерство. Мы можем только бережно обращаться с нашим наследием и мечтать достигнуть уровня гения Аллейн, чтобы когда-нибудь по всему миру возродить Аллейские оперы, – мечтательно заговорил Арнольд, закатывая глаза. – Однако находки на границе с Цинцинией открывают перед нами новые возможности. Вот увидите, графиня, опера ещё откроется истинным светом.
Вернулись Рене с Виктором, расположившимся во втором ряду ложе. Парень шепнул сестре, что есть идея к её проблеме, но подробности будут позднее. Как раз прозвенел третий звонок и зал погрузился в тишину. Медленно погас верхний свет, раздался скрипучий шорох раздвигаемых штор и на сцене, будто парящая в небесах, возникла белая фигура, не нуждающаяся в представлении.
В белой маске, скрывавшей верхнюю половину лица, сияла она. Дива.
Это было ни на что не похоже. Это как услышать ветер, заблудившийся между гор, начинающий с ручьев, стекающих в расщелины, колокольчиками пробирающиеся между острых уклонов и подъёмов, запутавшихся в короткой траве на вершине, а позже – вот оно!
Шторм грозой проносится по залу, и Реми неосознанно хватается за запястья брата, крепко-крепко сжимая и закрывая глаза. Очищение души, вымывание всякой грязи, это настоящий полёт там наверху, среди снежных шапок, а потом ещё выше, в ватную чистоту облаков, застывая каплями посреди танцующих звёзд, тихой капелью отвечающих на пение ангела, доносящееся как будто со всех сторон.
Это невыносимо высокая нота. Это дыхание зимы и жар лета. Чистейший, небесный глас, как если бы ангелицы спустились по лестницам вниз, оглашая застывших сэв своими голосами бесконечности и света. Она и выглядела также – раскрылись пушистые крылья, распахнувшись в стороны. Спускаясь вниз, вместе с окончанием арии, она сжалась в клубок, а крылья укутали её, скрывая от публики. Миг – и она пропала, как дым. Будто её и не было. Только отголоски пения продолжали гулять по залу, отражаясь эхом в утихающих инструментах оркестра да перья осыпались по полу сцены. Полтора часа пролетели как один миг.
Зал грянул, вскакивая с мест. Сэвы кричали «Браво!», требовали выхода на бис, вернуться на поклон, явиться им! Но Дива уже ушла. Она всегда уходила, выдерживая только одноактное выступление.
В зажёгшемся свете, Реми украдкой вытирает выступившие слёзы, поражаясь как пение способно растрогать даже самых суровых мужчин. Сидевший рядом Рене держался, но и его глаза блестели, что уж говорить об остальных. Курсанты, знавшие Рене, что-то восторженно говорили, а их командир уже покинул ложе, кажется ещё до конца выступления.
– Как голос может так вскрывать души? – прошептала Реми, поднимаясь с места.
– Дива обладает уникальным талантом, графиня. Её голос способен пробуждать и усиливать способности сэв. Это редкость. Тем удивительнее, что до сих пор неизвестно, кто она такая, – ответил Соловьёв, не скрывая слёз. – Поэтому, кстати, здесь нет наших детей. Никто не захочет во время выступления оказаться под перекрёстным дебютом молодняка.
* * *
– Чистый восторг! Рен, спасибо тебе! Услышать вживую Диву – это никак не сравнится с радио. Пробирает до костей, – благодарила Реми, положив голову на плечо брата, пока Иван вёз их к обещанному сюрпризу. – Даже представить сложно, что такой голос существует. Что кто-то может так петь! Эх, а ведь я когда-то сама хотела выступать на сцене. Что сказать, не услышав гения, не поймёшь свой уровень.
– Реми, такие как Дива рождаются раз в поколение. На всём свете не найдётся и десятка сэв с таким голосом. Цинцинская певица Сэ сравнится с Дивой, но её пение отличается более тонкими нотами, как будто рвутся гитарные струны. От её голоса хочется спрятаться, ведь её песни – о войне.
– Восток никогда не был тихим местом, – кивнул девушка.
Засунув руку в карман пальто, она вновь нащупала обнаруженную после выступления певицы бумажку, но не решилась вытащить, пока Рене рядом. Она догадывалась, что там, и пока не была готова поделиться с братом.