Широко распахнув дверь, он галантно пропустил её вперёд, и она оказалась в не менее удивительной комнате. Очень светлая, в ореховых тонах, со странными масками, напоминающими солнце со змеиными лучами. Красные, синие, они аляповато таращились в пустоту, кривя ртами с вытянутыми языками. Между ними картина – пейзаж у реки, а в центре – мужчины с гигантскими головными уборами, полными белых перьев с чёрными полосами.
Реми так засмотрелась на окружающую обстановку, что не сразу увидела за столом знакомое собрание с двумя новыми лицами. Они играли в незнакомую игру на большой каменной доске, расчерченной в клетку, по которой двигали разноцветные шашки, видимо принадлежащие разным командам. Кажется, брат и сестра пришли в переломный момент сражения, раз на них не обратили внимания, с упорством тыкая пальцем в раскрытую рядом книгу.
– Господа и дамы, хватит! – рассмеялся незнакомец, вскидывая руки. – Доподлинно неизвестно, как играть в гойдзю, даже в справочнике об этом сказано. Мы можем придумать правила заново…
– Ой, брательник, ты даёшь! Увлёк как сам чёрт, а как проигрывать начал, – сразу на попятную! – незнакомка шлёпнула его по запястью, мельком замечая застывших Рене и Реми. – О! А вот и Беркуты пожаловали!
Рене сделал поклон перед обоими и поздоровался:
– Ваше императорское высочество, цесаревна! Позвольте представить – моя сестра, графиня Ремия Беркут!
Реми, чуть замешкавшись, сделала глубокий реверанс, а потом, стараясь не пялится так откровенно, уставилась на детей императора.
Они не были особенным так, как их представляют подданные Ролландской империи. В чертах их лиц не присутствовало божественное начало, от которого идёт церемония венчания на трон. Не было ангельской красы, перед которой хотелось бы пасть ниц. Скорее они выглядели как обычные представители сэв. И всё-таки в них было что-то такое, от чего замирал дух.
Особенно в цесаревиче Константине Орлове. В том, с каким достоинством он приветствовал Реми, с какой душевной теплотой отмечал её возвращение, сетуя на то, что это случилось так нескоро.
Он был красив. По-своему. Волосы цвета спелой пшеницы, вьющиеся до плеч и тёмные у корней, приглушённо-серые глаза, веснушки на щеках и две родинки над верхней губой.
Худощавый, с длинными пальцами, в которых вертятся треугольные кубики, он казался вещью в себе. Сэвом, полным достоинства, проглядывающих деталей грядущего величия. То, как он держался, как говорил, как вёл себя, всё это сглаживало незаметные на первые взгляд недостатки: слишком полные губы, нос шире, чем нужно, брови гуще, чем могли бы быть. Такие мелочи должны были превращать его в неуклюжего юношу лет двадцати пяти, но нивелировались тем, как он сам себя воспринимал. Как будущего императора. И эта величавость превращала его в сэва, от которого трудно оторвать взгляд.
Совсем иначе выглядела его младшая сестра, Кристина Орлова. Цесаревна сияла каким-то неземным, внутренним светом. Мягкостью и деликатностью, как будто между ней и остальным миром лежит вуаль, создавая препятствие к близости. Она казалась пухленькой и худой одновременно, настолько полно в ней проявилась суть жизни.
Большие, серые глаза, тонкие брови, подчёркивающие густоту ресниц, узкая челюсть и налитые краской щёки. Губы розовые, как пионы, и волосы, шёлком лежащие в венце на голове, светлым золотом сияли в свете вечерних ламп. Пухлые груди, спрятанные в голубом платье с плечиками, нежные пальцы, увенчанные небольшими кольцами, лебяжья шейка, движения лёгкие, царственные – настоящая цесаревна, вышедшая из ролльских сказок! К ногам такой красавицы мужчины бросают драгоценности и свои сердца, а дева шагает поверху, не теряя лица.
Она пленила не хуже брата, на чью голову однажды возложат большую императорскую корону.
– Рада знакомству! – улыбнувшись во все зубы, воскликнула Реми, присаживаясь за стол. – А чем вы это тут занимаетесь?
Феликс пододвинул к девушке справочник.
– Его Высочество очень уважает настольные игры, предпочитая их картам. Сегодня у нас гойдзю родом из Хант’ара. Древняя игра с непонятными правилами.
– То есть вместо Дивы вы предпочли настольную игру?
Реми искоса оглядела остальных, подмечая, как краснеют щёки Рене при взгляде на цесаревну. Как сегодня необычайно тих Роберт, и как Виви всё время бросает на него непонятные взгляды, переживая за парня. Только Константин оставался благодушным.
– Служба короне превыше всего. У Рене выходной, а мы только час назад освободились. Так что послушаем прелестную Диву в другой раз, – ответила Виви, подмигивая Рене. – Как прошёл концерт? Всё понравилось?
Реми заметила, как переглядываются ребята, но не стала стесняться.
– Да, это было просто волшебно. Настоящая сказка! Я не могла сдержать слёз от чистоты её голоса… Просто магия какая-то! Признаться честно, когда Рене говорил о сюрпризе, грешным делом, подумала, что он знает, кто она. Хотя не спорю, сюрприз вышел… знатным, – она рассмеялась, принимая бокал глинтвейна из рук Феликса. – За вас, Ваши Высочества!